«Я рассказал анекдот про Сталина: — Сталин хотел закурить, но ни одна спичка не зажглась. «Вызовите ко мне для разговора министра легкой промышленности». Пришел. «Не в службу, а в дружбу, дайте мне прикурить». У того тоже не зажглась ни одна спичка. «Ну, вот мы с вами и поговорили…» Стали говорить о Б. Закариадзе. Я сказал: — Сталина он, по-моему, играл хорошо. Лазарь Моисеевич согласился: — Да. И тут же стал возражать: — Но он у него очень старый. Сталин тогда таким не был. Вот в кинохронике, вы же его видели, он не такой!.. Я согласился: — Об этом и Штеменко ему сказал: «Вы не обидитесь, товарищ Закариадзе? Вы играете Сталина дряхлым, а он был орел!» «Спасибо, что вы мне это сказали, но я уже сыграл свою роль», — ответил ему Закариадзе. Потом я рассказал Лазарю Моисеевичу о Н.К. Симонове: — Когда его хотели уволить за то, что он сорвал спектакль в театре, он только сказал: «Мне это очень неприятно, так как товарищ Сталин, когда об этом узнает, очень расстроится — ведь мой портрет в роли Петра Первого стоит у него на столе». Лазарь Моисеевич очень хохотал и спросил: — Это правда? Очень остро! Не уволили его? А я опять стал настаивать, что ему надо писать воспоминания: — Пусть это будут даже отдельные эпизоды, потом они сложатся в книгу. Надо, чтобы кто-нибудь помог. Ведь Брежнев, конечно, не сам писал свои книги, а кто-то за него. — Да, наверно, и не один человек… А у меня нет никого. Мне надо все самому делать — даже просто писать на бумаге. Это очень трудно. Надо ведь уметь, а то напишешь ерунду какую-нибудь. У меня, конечно, есть возможность ходить в библиотеку Ленина, там есть абонемент у меня, но это все не то… Стали говорит о возобновлении «Царя Федора Иоанновича» в МХАТе. — Вы должны играть Бориса. Это сильная личность и прогрессивная, он начал то, что сделал потом Петр Первый. А как у вас сейчас в театре? Как вы относитесь к. современной эволюции? Как ваши «старики»? — Да их уж нет почти, а тем, кто остался, уже под восемьдесят. — Значит, инфаркты им уже не страшны… Я видел Массальского, очень похудел, это что — нарочно? — Нарочно так не худеют. Майя спросила: — А где Вербицкий? Такой красивый, я его часто встречала. Папа, помнишь, он играл в «Княжне Мери». — Он умер, покончил жизнь самоубийством. Это был очень порядочный человек, мой друг и однокурсник… — Я встречался с режиссером Александровым, когда он снимал доклад товарища Сталина в Кремле в 1936 году. Мне было поручено этим заниматься, — сказал Лазарь Моисеевич после паузы. — Александров говорил что ему Ворошилов давал сигнал, когда снимать, а когда не надо… А интересно, что было в письме, которое перед смертью написал в ЦК партии Фадеев? — спросил я. — Я думаю, что он покончил с собой по личным мотивам, а не из-за политики. Он ведь пил очень. — Да, и Шолохов пил и пьет, но он же не стреляется, как Фадеев или как Орджоникидзе. Орджоникидзе ведь тоже застрелился, а об этом не писали тогда, а сказали — от сердца умер… Лазарь Моисеевич задумался. Уставился в пол. И ничего мне не ответил…»