Время кончилось, была дана команда прекратить стрельбу. Все замерло. Расчеты были построены за орудиями. Стволы максимально подняты вверх. Казенники открыты. Несколько проверяющих остались на позиции, а трое, во главе с генералом, поехали на двух «виллисах» к целям. Взяли и меня. Я чувствовал, что задача выполнена положительно, потому что лично наблюдал, как снаряды-болванки «прошивали» цели. И все же очень переживал.

Хотелось, чтобы оценка была как можно выше. Согласитесь, это вполне естественное желание.

Начали осмотр диспозиций справа налево. В первом справа танке была одна пробоина. То есть правое орудие успело попасть в танк, который шел прямо на орудие. Во второй справа мишени было два попадания. Орудие, на которое шел танк, успело его поразить. По этому танку сделало выстрел и попало левофланговое орудие. В третьем танке оказалось, как и в первом, тоже одно попадание. Значит, третье орудие успело поразить «свою» цель.

И наконец, в последнем, четвертом танке оказалось три попадания!

Это была не просто победа, а блестящая победа. Я ликовал, но вида не подавал.

Командующий артиллерией корпуса и остальные офицеры подошли ко мне. Генерал тепло, душевно поздравил меня с отличной оценкой, пожал руку. Другие поздравили тоже. Мы вернулись на батарею. Генерал приказал построить личный состав. Затем объявил всем благодарность и провел подробный разбор действий батареи. Отметив, что второе орудие отстрелялось быстрее всех и оба снаряда попали в цель, вызвал из строя наводчика этого орудия ефрейтора Соколова и наградил его часами.

В батарее был праздник. Мы вернулись в полк, так сказать, с высоко поднятой головой. Я подробно доложил обстановку майору Володину. Он уточнил ряд деталей и приказал построить дивизион. Расхаживая перед строем и энергично жестикулируя, командир дивизиона так увлеченно и с вдохновением рассказывал всему личному составу о нашей стрельбе, что складывалось впечатление, будто он сам не только наблюдал всю эту картину, но и лично стрелял. Нам было очень приятно, когда командир дивизиона отметил, что мы прославили и дивизион, и полк.

В общем, все было прекрасно. Через некоторое время меня вызывает начальник штаба полка и говорит: – Так ты все-таки собираешься в академию? – В какую академию? Тем более с моей должности? – С твоей должности можно идти в любую академию на инженерный факультет.

Это меня заинтересовало. Я начал наводить справки через различные полковые и дивизионные службы, вскоре пришел к выводу, что можно было бы поступить в Военную академию бронетанковых и механизированных войск на инженерный автотракторный факультет.