Как-то встретился со старшиной курса полковником Лукашевичем:

– Ну, ты что, к чукчам собираешься ехать?

– Да, вот подвернулось счастье. Хотел вас попросить, чтобы порекомендовали, с кем мне из слушателей курса переговорить, чтобы навести справки о крае.

– Так в первую очередь переговори с подполковником Игнатьевым. Он с Дальнего Востока. А я посмотрю, с кем можно еще посоветоваться.

В тот же день мы встретились с Игнатьевым. Ничего нового о том, как добираться железной дорогой и морским путем, он мне не сказал. Правда, из-за того, что на пересыльном пункте в порту неуютно и холодно, надо взять с собой два-три шерстяных или хотя бы байковых одеяла. Что же касается жизни на Чукотке, то он на меня нагнал страху, как мог: там и цинга косит всех подряд (теряют зубы, зрение), там и туберкулез, а летом нет спасения от гнуса, а зимой страшные морозы, все и всех заметает снегом, в котором люди живут, ожидая весны; там постоянно ломается связь и вечные проблемы с отоплением, самое надежное – это печка да хороший запас угля и керосина на зиму. А продукты одни – только консервы.

– В общем, если выживешь, то это счастье, – заключил Игнатьев. – А сам-то ты где служил? – На Камчатке. Там полегче, но тоже очень тяжело.

– Ну, ты же вот выжил? Опять же замена через три года.

– Вероятно, через три. Но эти три года…

Словом, я понял, что служба в таких краях – это не рай. Впрочем, иного я и не представлял. Но рассказчики обычно сгущают краски для того, чтобы человек максимально мобилизовался. И это правильно.

Внезапно к нам в группу приходит подполковник Юденков и обращается ко мне:

– Пойдем поговорим.

Прохаживаясь по коридору, он сообщил мне, что по командной линии и по партийно-политической в Главное управление кадров пошла информация о том, что моя жена в положении, на последних месяцах, а согласно приказу министра обороны (в то время – военного министра), в такие поездки офицерскую семью посылать нельзя.

– Поэтому, – сказал Юденков, – вас должны вызвать вновь. Надо вооружиться справкой от врача. И с этим кадровиком не миндальничать. Им лишь бы заполнить свои клетки.

Действительно, через некоторое время меня вновь вызывают в отдел кадров академии, где проводят беседу кадровики высших инстанций. За столом полковник (отдельно за другим столом еще офицер):

– Здравствуйте, садитесь. С вами уже была беседа, и вы дали согласие ехать служить на Чукотку?

– Да, я такое согласие дал.

– Почему же вы не сообщили, что ваша жена ждет ребенка?

– Во-первых, мне предложили одно место, без выбора, и, во-вторых, мне не было известно положение, которое регламентирует ситуации, подобные моей. Вопросов же о составе и состоянии семьи мне не задавали. Самому говорить об этом было не совсем удобно – это могло бы быть неправильно истолковано. Возможно, это была моя ошибка.