А как Хрущев поступил с Г.К. Жуковым? Тот только начал набирать темпы, вошел капитально в роль министра обороны, как вдруг Хрущев снимает его. За что? «За потерю партийной скромности». Какой скромности? Когда на заседании Президиума ЦК встал вопрос – снимать Хрущева за ошибки или оставлять и все зависело от позиции Жукова, то тот стал на защиту Хрущева. Это, что ли, потеря скромности? Это был просчет Жукова, к сожалению. Вот Никита его и отблагодарил…

– Я не знаю точно, – продолжал выкладывать новости с Большой земли Алексей Сбитнев, – но вроде в июне прошлого, то есть 1957 года, было принято решение Президиума ЦК КПСС о смещении Хрущева с поста первого секретаря. А мы ничего не знаем.

Разве может быть так в партии? А сейчас ходят разговоры, что будто уже вынашивается мнение о том, что, кроме поста первого секретаря ЦК, Никите отдадут еще и пост Председателя Совета Министров СССР. А это разве не культ, когда один подгребает под себя все посты? Фактически рождается диктатор. У нас что, война?

Это в годы войны все должно быть в одних руках! А он в мирное время все под себя тянет. Вот такие дела творятся, друзья.

Мы сидели молча. Алексей разошелся, и никто его не перебивал. То, что он разошелся, – это не страшно. А вот оттого, что он говорил горькую правду, было тяжело. Но что на нашем уровне можно сделать? Я высказал эту мысль, а потом понял, что зря «подлил масла в огонь». Леонид Дубин взорвался:

– Как – что? У нас есть Программа и Устав партии. Мы перед фактом нарушения и того и другого. Если действовать в соответствии с Уставом, то мы должны принять решение – осудить завихрения Никиты Сергеевича Хрущева. Естественно, к этому собранию надо хорошо подготовиться, чтобы не было разброда и шатания.

– Леня, – прервал его Сбитнев, – я иногда витаю в облаках, но ты вообще фантазер: сегодня, допустим, проходит собрание, а завтра ты – на Северном полюсе или на Новой Земле, я – на Южном полюсе или в Кушке, Валентин Иванович – на Чукотке, соответственно, и другим найдут место. Надо что-то другое, но что – пока не представляю. Но дальше так продолжаться не может.

Остальные высказались тоже и пришли к выводу: обмен был хороший, нужный, теперь надо всем подумать, а что же конкретно мы можем сделать.

Расстались, однако, с тяжелым осадком. Пошел домой пешком – немного развеяться, подумать. В голову лезли разные мысли, в том числе о том, как сложно проходило мое становление в полку. Мало того, что штаб армии и штаб дивизии (точнее, начальники этих штабов) выступили против моего назначения, так они долгое время не могли успокоиться и еще до приезда на дивизию генерала Ф.В. Чайки меня предложили посланнику Управления кадров Сухопутных войск кандидатом на учебу в Ракетные войска Сухопутных войск. Этот род войск только организовывался. Меня вызвали в отделение кадров дивизии. Подполковник из Москвы начал уламывать меня, чтобы я дал согласие пойти на эти курсы, мол, после них я получу ракетную бригаду.