Предчувствуя недоброе, я вышел из штаба, прошел контрольно-пропускной пункт и направился на стрельбище. Машинально посмотрел на дорогу. Справа на затяжном крутом спуске, с явным нарушением, не обращая внимания на установленный знак ограничения скорости, мчался газик. «Вот же, разгильдяй, – подумал я. – Ведь это же ЧП. Как подъедет, волью и водителю, и старшему машины». Остановился у дороги и стал поджидать. Метров за сто я уже стал угрожающе махать рукой, а в 30–50 метрах погрозил кулаком. Газик промчался мимо меня, как метеор. Но вдруг начал резко тормозить, так что его даже немного развернуло. «Ну, я им сейчас дам!» – подогревая себя, я быстро шел к газику. Тут передняя дверца у машины открылась, однако никто не появлялся. Я подошел, и первое, что бросилось в глаза, были лампасы, четыре генеральских звезды на погоне (генерал армии), две Звезды Героя Советского Союза и большая планка государственных наград. «Так это же командующий!» – дошло до меня, и вместо нагоняя лихачам пришлось представиться, как положено по Уставу.

– Вы всех так встречаете – с кулаками? – не удержался высокий гость.

– Товарищ командующий, у нас на этом спуске, который вы проехали, частенько бывают дорожные происшествия из-за того, что водитель не может справиться с управлением. Поэтому мы перед спуском поставили два знака: предупредительный, что сильный уклон, и второй – ограничивающий скорость до 50 километров. У вашей машины скорость была в два раза больше. Это вынудило меня к таким жестам.

– Понятно. Но у меня классный водитель.

Я глянул на солдата – грязный, зачуханный, просто срамота. «Где он такого выкопал?» – подумал я, но ничего не сказал. А солдат, не поворачивая к нам головы, хитровато смотрел прямо.

– Вы думаете, – продолжал командующий, разглядывая солдата, – что на лице и на руках – это грязь? Нет, это веснушки.

Несмотря на массивную фигуру и вес, командующий легко вышел из машины и спросил:

– Значит, это первый полк вашей дивизии по пути из Мурманска в Печенгу?

– Так точно.

– Вот и хорошо. Пойдем и познакомимся. А что за стрельба под сопками?

– Это наше стрельбище. Идут занятия.

– Мы туда не пойдем. Меня интересует, как устроены солдаты и офицеры, какие условия жизни, быта и учебы. Пойдем в городок.

На ходу генерал сказал мне, чтобы никто никаких команд не отдавал – все должны заниматься своим делом. И чтобы никто не звонил ни в Мурманск, ни в Печенгу о том, что он здесь. Я знаком подозвал к себе дежурного по полку и, немного приотстав, передал ему вполголоса распоряжения командующего.