Во время пребывания в Афганистане фактически каждый наш солдат и офицер без преувеличения всегда и везде должен был быть готов к бою. Основные виды боевых действий – наступление и оборона – имели много различных особенностей, тонкостей, которые характерны были только для Афганистана. Но хотелось бы, чтобы читатель хотя бы мысленно проникся тем чувством, которое испытывал каждый из нас в Афганистане. Когда находишься в своем советском военном городке, немного расслабляешься, чувствуя потенциальную силу большого коллектива, – какая бы банда ни напала, она обязательно получит по зубам. Вот почему и у нас, в Оперативной группе, на каждого офицера и генерала были не только пистолет, но и автомат с заряженным магазином, а также по несколько ручных гранат. Но когда выходишь или выезжаешь за пределы этого городка, весь внутренне собираешься – надо быть всегда готовым к отражению внезапного нападения. Ты весь – как сжатая пружина: улицы это Кабула, или скалы ущелья Панджшер, или пустыня Марго. Итак, где бы воин ни находился, он обязан быть готовым вступить в бой. Ниже мы рассмотрим эти ситуации (застава, проводка колонн, засада, перехват караванов, захват и ликвидация баз душманов, «прочесывание» местности или населенного пункта и т. д.) и разберем подробно необходимые при этом действия. Застава – это важнейший элемент в нашей общей военной и социально-политической системе, которая сложилась с вводом советских войск в Афганистан. Как правило, застава «стояла» так, чтобы могла видеть всё и всех, простреливать весь охраняемый участок дороги, все подступы к охраняемому объекту, а также держать все подступы к ней под прицельным огнем (а складки местности «доставать» из миномета). Все вокруг минировалось, устанавливались различные инженерные заграждения. Остается лишь одна тропа-дорога (редко две), по которой застава общалась с внешним миром, но на ночь и она закрывалась заграждениями. Застава обносилась сплошной мощной каменной или глинобитной стеной. Все помещения внутри заставы пристраивались к этому ограждению и максимально укреплялись, особенно сверху (от реактивных снарядов). Помещения, как и огневые точки (позиции минометов), соединялись ходами сообщения. Все виды оружия пристреляны на местности. Так что если я давал вводную: «Вот из-за этой скалы (показывал на местности) выдвигается до двадцати человек душманов. Действуйте!» – командир сразу же заранее условленными сигналами давал команду открыть огонь на поражение. Как правило, все получалось нормально. Но при проверке бывали и конфузы – с первых выстрелов «противник» не поражался, поэтому в этих случаях проверялась практически вся система огня. Каждая застава имела как минимум месячный, но обычно трехмесячный запас боеприпасов, горючего, продовольствия, медикаментов, а также запасные комплекты аккумуляторов, запасные части к оружию и боевой технике. В конце 1986 года перед командованием армии мною была поставлена задача сделать каждую заставу неприступной крепостью. И мы делали это, и сделали многое, особенно в бытность командования армией Б.В. Громовым. Мы понимали, что вечно на афганской земле не будем, поэтому поначалу на всем лежала печать временности. И заставы выглядели убого, как курятники. Да, техника и вооружение были установлены на позициях, для личного состава отрыты окопы и кое-где построены блиндажи. Однако жить и служить в таких условиях месяцами и годами было нельзя. Кроме того, мы отдавали себе отчет в том, что, построив добротную заставу, мы, уходя, оставим ее правительственным войскам. А что потребуется охранять коммуникации и после нас – в этом сомнения не было: некоторые кишлаки только и жили за счет дороги (нападали и грабили). Правда, быт мы старались организовать даже в тех условиях. На каждой заставе было все: помещения для отдыха, досуга, столовая, кухня, санузел, банька, там же прачечная, склады, мастерская. На каждой заставе – обязательно радиоприемник, а на больших и недалеко расположенных от крупного центра – и телевизор. Но самое главное – были отлично оборудованы и защищены позиции для всех видов оружия.