За месяц до этого США тоже слегка тряхнуло — в политическом смысле. 2 августа Флоренс Гардинг читала мужу-президенту хвалебную статью о нём в «Сатердей ивнинг пост». Гардинг уже пару недель был болен (пневмонией, считали врачи) и соблюдал постельный режим. Флоренс остановилась, чтобы поправить ему подушки за спиной; Уоррен сказал: «Так хорошо, читай дальше». Это были его последние слова; с ним вдруг случились конвульсии, и спасти его не смогли. Причиной смерти назвали кровоизлияние в мозг, потому что врачи тогда ещё не распознавали симптомов сердечного приступа.

Вице-президент Калвин Кулидж находился в то время в Вермонте, в отчем доме, где не было ни электричества, ни телефона, поэтому весть о смерти президента ему доставили с нарочным, глубокой ночью. Новый президент оделся, помолился и спустился на первый этаж, где уже собрались репортёры. Присягу у него принял родной отец — нотариус и мировой судья, при свете керосиновой лампы, около трёх часов ночи 3 августа, после чего глава государства пошёл досыпать.

Гардинга в народе любили, его смерть повергла нацию в шок. Гроб с телом покойного президента провезли через всю страну из Сан-Франциско в Вашингтон, а оттуда в Марион, штат Огайо, где прах предали земле; проститься с ним пришли в общей сложности девять миллионов человек. На похоронах присутствовали Томас Эдисон и Генри Форд. Но после смерти «спокойного человека», как водится, всплыли его неприглядные делишки: вскрылось, что Гардинг пристроил на разные государственные посты своих родственников и знакомых. От некоторых было мало толку, но и немного вреда, а вот ярые коррупционеры составили целую «банду из Огайо». Пусть они не делились с Гардингом, но он и не принимал мер для пресечения злоупотреблений, хотя знал о них. Однажды он спросил министра сельского хозяйства Герберта Гувера, что бы тот сделал, если бы узнал о некоем крупном скандале: предал огласке или замял? Гувер посоветовал ничего не скрывать от общественности, чтобы остаться в её глазах порядочным человеком, но на свои расспросы ответа не получил. Скандал, разразившийся из-за сдачи в аренду частной фирме принадлежавших государству нефтяных месторождений в Вайоминге, сильно повредил репутации покойного Гардинга. А Рокфеллер-младший убедился в правильности выбранной им политики открытости.

Ему, кстати, стало казаться подозрительным, что Уильям Инглис так долго пишет биографию его отца. Журналист в самом деле приохотился к красивой жизни при миллионерах и не желал с ней расставаться. Но в начале 1924 года, после семи лет работы, он всё же представил жизнеописание Рокфеллера-старшего — написанное сахарной пудрой по патоке. Не торопясь публиковать этот опус, Джон-младший показал его издателю из Канзаса Уильяму Аллену Уайту и президенту Рокфеллеровского фонда Джорджу Винсенту. Оба нашли книгу чересчур подобострастной и не советовали её издавать. Такой же ответ Джон получил от Иды Тарбелл и со вздохом запер рукопись в ящик стола. Навсегда.