Я шел в направлении точки контакта на очень низкой скорости, виляя хвостом и раскачивая вертолет назад и вперед, когда двигался. Как я и предполагал, по нам внезапно был открыт сильный огонь. Мы начали получать попадания, мы слышали и чувствовали, как пули пробивают обшивку «Вьюна» и пронизывают пространство внутри машины.

Я завопил Харреллу на частоте FM:

— Я пытаюсь отвлечь огонь на себя. Собери своих людей в одном месте. Реорганизуйтесь на позиции, чтобы мы знали где ты и могли стрелять.

Я видел как Четыре Шесть пытался ползти по трассе. Его связист, тоже раненый, медленно полз за своим командиром взвода, преодолевая муки, пытаясь не отстать.

Все еще под сильным вражеским огнем, я завис прямо над Харреллом и посмотрел ему прямо в лицо. Он был тяжело ранен. Я видел боль в его глазах. Его левая рука и кисть выглядели как исколотое свежее мясо, покрытое кровью и красной пылью с трассы.

Он позволил своему связисту догнать себя, затем схватил радиогарнитуру.

— Мы в глубоком дерьме, Один Шесть. Думаю, у меня осталось только двадцать человек, чтобы их сдержать. Они пытаются прорваться через нас. Каждый раз, когда мы двигаемся, они снова идут на нас.

Я ему сочувствовал, но больше ничего не мог сделать. Если бы враг выбрал именно этот момент, чтобы прорваться через наших людей внизу, мы не смогли бы сделать ни одного выстрела, боясь накрыть наших собственных солдат.

Патовая ситуация продолжалась еще почти тридцать минут. Я отошел от трассы на минуту или около того, а, затем снова вернулся в качестве приманки для огня Чарли. Машина получила ужасные повреждения, но ни Паркер, ни я не пострадали. Каким-то образом этот маленький крепкий OH-6 просто продолжал летать.

Однако, времени хватило, чтобы Харрелл собрал своих людей и организовал их у трассы. Его предыдущее предположение было точным — у него осталось всего двадцать воздушных стрелков, чтобы пытаться удержать врага на месте.

Внезапно в моих наушниках зазвучал голос Четыре Шесть.

— Огонь усиливается, Один Шесть. Я думаю, они атакуют…. Я думаю, они идут!

Я посмотрел вниз. Харрел стоял посреди тропы, направив оружие на восток, отстреливая полный магазин патронов. Остальные стрелки воздушно-стрелкового взвода вели огонь в том же направлении. Крышка явно отваливалась.

Я завопил Паркеру:

— Открыть огонь. Делай что можешь… беглый огонь!

Мы оказались над одной из самых ожесточенных перестрелок, которые я видел. Мы, конечно не могли видеть врага, или что лай М60 Паркера кого-нибудь из них заставил залечь, но было очевидно, что наши двадцать товарищей сдерживали значительно превосходящие силы… и могли быть подавлены в любую секунду.