Кто знает, может, когда-либо удастся найти следы, то есть место гибели нашей Лили Литвяк. Сообщаю некоторые приметы самолета и самого летчика. На ручке управления самолетом (на верхней ее части) были выцарапаны две буквы «ЛЛ» (то есть Лиля Литвяк, это она выцарапала ножом во время дежурства), а на приборной доске вверху выцарапано слово «МАМА». В кабине самолета педали ножного управления поставлены до отказа назад, так как рост Литвяк был небольшой. Цвет обшивки самолета — сероватый. На щитках хвостового колеса (дутика) поставлены пластинки на потайных заклепках. Масленый бак ремонтировался, на нем должны быть сварные швы. Хвостовой номер самолета 18.
У Лили Литвяк на левой руке, на среднем пальце, был надет позолоченный перстень. На зубах, на верхней челюсти с левой стороны — две золотые коронки (заметно было, когда она улыбалась). Одета в тот вылет Лиля была: хромовые сапоги с короткими голенищами, темно-синие брюки-галифе, гимнастерка цвета хаки, а темно-синий берет она всегда убирала в планшет.
Вот что я хотел сообщить Вам в дополнение к тому, что Вы написали в «Белой лилии». Коротко о себе. В этом полку я вырос до старшего техника авиаэскадрильи. Был секретарем партбюро эскадрильи. Если что еще может Вас интересовать, отвечу на все вопросы. С уважением, Меньков Николай Иванович, гор. Череповец Вологодской области».
«Вы написали в своем очерке, что «бульдозер снял первый слой прямо с пшеницей»… А мы, между прочим, воспитываем гармонично развитого человека, заботливого хозяина родной земли, патриота. Как же вас понимать, товарищ корреспондент? Возникает законный вопрос: какая необходимость проводить раскопки на поле, засеянном пшеницей? Мы говорим детям о бережливости, учим уважать чужой труд, а на глазах у них бульдозер копает какие-то старые кости, из-за чего гибнет будущий урожай…»
«Вы написали в своем очерке, что «бульдозер снял первый слой прямо с пшеницей»… А мы, между прочим, воспитываем гармонично развитого человека, заботливого хозяина родной земли, патриота. Как же вас понимать, товарищ корреспондент? Возникает законный вопрос: какая необходимость проводить раскопки на поле, засеянном пшеницей? Мы говорим детям о бережливости, учим уважать чужой труд, а на глазах у них бульдозер копает какие-то старые кости, из-за чего гибнет будущий урожай…»
Не хочу комментировать это письмо. И так все ясно. Скажу только о самом неприятном — о подписи: «Группа учителей». Номера школы нет, фамилий тоже, известно лишь, что письмо пришло из Подмосковья. Бедные дети!