Менее всего это ощущалось во время войны.

Когда в марте 1942 года мы с ААрбузовым привезли в Свердловск только что написанную пьесу «Бессмертный» о студентах, посланных рыть картошку и ставших в немецком окружении партизанами, АД. очень ею увлекся.

В Театре Красной Армии в это время образовалась большая группа талантливой актерской молодежи. Это были учащиеся организованной накануне войны учебной студии при театре, потом превращенной в так называемую молодежную команду ЦТКА В ней были сын АД., еще совсем юный Андрей Попов, А. Петров, С. Кулагин, Е. Жаров, В. Муравьев, Ю. Шевкуненко, Терешин и другие. АД. Попов распределил почти все роли в «Бессмертном» среди них и мечтал создать спектакль идеального ансамбля и «студийной» свежести. Он отдал много сил, увлечения и творческого горения этой работе, и попервоначалу казалось, что спектакль удался. Премьера прошла в Свердловске с большим успехом, и СГерасимов написал о ней восторженную статью, особо отмечая все то, чего добивался АД Но когда спектакль был перенесен с небольшой сцены свердловского Дома офицера на гигантскую сцену ЦТКА в Москве, пропорции и ритмы в спектакле изменились и он как — то потерялся. И случилось так, что эта работа, которой АД. отдал много сил и возлагал на нее особые надежды, быстро сошла с репертуара, а легко и импровизационно, без долгих дум и творческих мук поставленная «Давным — давно» продолжала идти с нарастающим успехом.

Репетируя «Бессмертный» (ему помогал И. П.Ворошилов — один из режиссеров Четвертой студии МХТ, для которого «студийность» была альфой и омегой театра), АДПопов, как он сам говорил, мечтал о создании в театре театра, то есть в большой труппе гранд — театра ЦТКА тесной группы актеров — единомышленников, преимущественно молодежи. Этой же цели должна была послужить «малая сцена» ЦТКА. Внутри этой группы нравы артистического общежития должны были быть иными, чем в большом театре. Имело тут значение и то, что, будучи несравненным мастером массовых, или, как говорили по традиции, идущей от МХТ, «народных» сцен, АДПопов все время мечтал о драматургии крупных планов, о драматургии, ловящей мельчайшие движения человеческой души, о пьесах с небольшим числом действующих лиц.

Удивительным, особым, не похожим ни на что виденное в жизни было отношение АД к своему сыну Андрею[174] (ныне народному артисту СССР, главному режиссеру ЦТСА). Вероятно, лучше всего когда — нибудь расскажет об этом он сам, а я лишь упомяну об одном эпизоде. Когда — то, еще в Первой студии МХТ, АД великолепно играл в инсценировке рассказа Г. Успенского «Неизлечимый». В этой роли его хвалили Станиславский, Немирович — Данченко, М. Чехов и «старики» Художественного театра. Прошли годы, и на одном показе отрывков актерской молодежью ЦТСА в первые послевоенные годы эту же роль приготовил и показал Андрей Попов. Помнится, что просмотр отрывков был глубокой ночью, после спектакля. АД страшно волновался, кажется, куда больше, чем Попов — сын. Не знаю, что он после говорил ему — может быть, педагогический принцип несколько ослабил его привычную прямоту, — но мне наедине он сказал: