Последним поднялся в автобус пожилой мужчина в милицейской форме. Старшина, участковый. Саша подошел и к нему и тоже дал понюхать гвоздики. Старшина улыбнулся одними глазами; мальчик ответил ему тоже улыбкой. Они знали друг друга: однажды, когда Саша был еще совсем маленький, он, заигравшись на улице, потерял дорогу к дому, плачущего малыша увидел старшина и привел к матери. С того дня при встрече, здороваясь, они всегда обменивались улыбками.

Автобус весело катил по улице. Саша вернулся к матери. Скоро и школа. Но что это? Автобус проехал остановку, не остановился, его начало бросать из стороны в сторону. Пассажиры повскакивали с мест, принялись стучать в кабину. Водитель — пьян он, что ли? И вдруг все увидели: упав головой на баранку, шофер безвольно раскачивается из стороны в сторону, глаза его полузакрыты, руки бессильно опустились, висят.

Шоферу плохо! Обморок! Он болен… Проскочили красный свет, чудо, что не врезались во встречный поток машин, пересекавший улицу. Тряхнуло, автобус выскочил на тротуар (к счастью, никого не задавил!) и тут же соскользнул обратно на мостовую, шваркнув колесами о поребрик… Ой, да что же делать-то! Выпрыгивать из машины? Но двери закрыты… Мама с ужасом прижала Сашу к себе, растерянная, готовая кричать…

Что может быть страшнее: на улицах полно людей, а тут неуправляемая машина с обеспамятевшим водителем…

Не медлил, не раздумывал долго старшина. Протиснувшись вперед, он попытался открыть окно в кабину. Не сразу, но оно подалось. Еще, еще немного, руки дотянулись до баранки, крепко вцепились в нее, сумасшедший бег автобуса сразу выправился, его уже не кидало туда-сюда. Как уж старшина сумел весь протиснуться в водительскую кабину, известно только ему; но он влез туда, не выпуская баранки из рук; по крыше зашелестели ветки, посыпались листья, но самое страшное уже осталось позади. Выключено зажигание, заскрипели тормоза — все! Автобус дернулся последний раз и затих под кронами деревьев сквера. Никто не слышал, как облегченно вздохнул старшина; и только тут сам он почувствовал — по телу разлилась слабость. Его била дрожь.

Не за себя, нет, за себя он не испугался, он просто не успел это сделать, — испугался за людей, за прохожих, чтоб не погибли они, не разбились, не покалечились маленький Саша с мамой и с его трогательным букетиком свежих гвоздик…

Примчалась, яростно сигналя, машина «скорой помощи», бесчувственного водителя автобуса (у него был сердечный приступ) отправили в больницу. Толпа зевак, окруживших автобус, стала редеть. Старшина платком отер пот со лба и, попробовав для чего-то, хорошо ли закрыта автобусная дверца, направился в свою сторону. Надо было еще позвонить по телефону, чтоб поскорей из парка прислали запасного водителя. Кто-то тронул его за плечо. Старшина обернулся — под его погоном алели гвоздики…