Рыжков страшно расстроился и вскоре всё это вылилось на мою голову. Вернувшись, премьер устроил мне чистку, завершившуюся словами: “Видеть вас больше не хочу! Больше мне ничего не давайте!”»

Пострадал в результате той поездки и зампредседателя Госкомиссии А. В. Орлов. Он после приезда Явлинского из Польши дал большое интервью газете «Известия».

Орлов А. В.: «В нём я говорил, что в Польше реформы идут по двум причинам: там существует частная собственность на землю и мощная поддержка движения “Солидарность”. Также отметил организующую роль католицизма. После этого спрашивал: у нас в стране есть хотя бы что-то из этого? Затем уехал в ФРГ, а Явлинский обвинил меня в том, что я дезавуирую собранный им опыт братской страны и побежал к Савакову. Тот сообщил об этом Рыжкову, который принял решение меня уволить. Однако после моих объяснений Абалкин успокоил, сказал, чтобы я спокойно работал, но месяц нигде не вылезал».

Щербаков В. И.: «С новой программой Явлинского, которая называлась тогда “400 дней”, мы ознакомились на очередной субботней встрече министров с Рыжковым на ближней к Москве сталинской даче в Волынском.

В программе было написано: день первый – принять закон такой-то, день второй – другой закон, третий —…

Все слушатели сидели, как пришибленные. Прочитали – и тишина, а Валентин Павлов произнёс “крылатую” фразу: “Это что, программа? По-моему, это расписание поездов!” Все поддержали эту оценку и навалились с вопросами. Ты скажи, что должно быть в законе о земле? Например, только что произошли события в Ошской долине – три народа, узбеки, таджики и киргизы, не поделили 30 га земли, и страна за три-четыре дня получила почти три тысячи трупов. В приватизации вылезут тысячи вопросов – от экономических до национальных. Как за несколько дней их решить в СССР, когда никто не представляет критериев, по которым нужно делить землю. Но даже когда критерии будут утверждены законом, ещё неизвестно, как всё это реализовать на практике в реальной жизни. Помимо исторически изменяющихся границ проживания разных народов, порождающих немало проблем, включая “земли с могилами предков”, существует проблема качества земли. В данном случае вдоль канала находится плодородная земля, а рядом безжизненные пески пустыни Каракум. “Как ты предлагаешь делить и приватизировать землю?” – спрашивали мы. Пока земля государственная, эти проблемы не столь остры, но, если государство попытается продать землю, в которой находится “могила рода”, другому роду или людям вообще другой национальности, какие последствия это породит? Тайгу и тундру тоже будем делить? Дадим право покупки только тем, кто на этой земле проживает, или всем гражданам? Сколько гектаров положено москвичу, а сколько – буряту и тувинцу? Как быть с сельхозземлями колхозов и совхозов? Там проблема собственности решена совсем иначе, чем на бескрайних землях страны. Что делать с месторождениями под землёй? Алмазы, золото, нефть, руду тоже делим по регионам и национальностям?