3. Вряд ли имеет смысл после подписания договора заново формировать не только органы власти и управления Союза, но и суды (ст. 26). <…>

4. Не учтён и ряд замечаний, носящих хотя и редакционный характер, но существенно влияющих на содержание договора. <…>

5. Последний проект договора не учитывает также замечания, высказанные Верховным Советом СССР: о недопущении приостановления законов Союза республиками и, наоборот, о единой банковской системе и некоторые другие. <…>»[263]

Этот текст не оставляет сомнений в том, что мною недвусмысленно высказано требование о созыве союзной делегации в связи с тем, что проект договора не учитывает решение Верховного Совета СССР. Высказано, как видите, открыто. В свете обвинения в заговоре, что предполагает тайные действия, этот документ тщательно замалчивается. Ведь Прокуратура РФ делает упор как раз на то, что, «имея возможность открыто высказаться по вопросам, связанным с проектом Союзного договора, о положении в стране, они начали подготовку к захвату власти» (т. 1, л.д. 48 обвинительного заключения). Так кто же тут действует тайно – я, открыто говоривший на заседании кабинета в присутствии Горбачёва о чрезвычайной ситуации в стране, направляющий ему лично письмо о проекте договора, или Горбачёв, засекретивший свой проект, скрывающий сам факт сговора по вопросам капитуляции перед националистическо-сепаратистскими силами и готовящий сценарий нового Мюнхена? Я не хочу приводить здесь своё свидетельство о двух разговорах с Горбачёвым по телефону по поводу проекта после 10 августа 1991 года. Разговор не записывался, с моей стороны во всяком случае, а сам Горбачёв откажется, не сомневаюсь. Но ведь от документа не отопрёшься. Тем более что аналогичный документ был послан в тот же день А. Лукьянову, как председателю Верховного Совета СССР, и тот подтвердил мне лично, что его получил и с ним согласен».

Так что работа над договором продолжалась. Щербаков периодически информировал Павлова, о том, что происходит в комиссии, но полного текста до объявления об окончании работы не было. Так всё было организовано.

Геращенко В. В.: «Страна была, используя небезызвестное высказывание, “беременна необходимостью перемен”. Однако проводились эти перемены, намой взгляд, келейно, междусобойчиком и зачастую неправильно. Насколько я понимаю, может быть, в силу занятости экономическими реформами к переговорам по союзному договору не очень-то привлекался В. С. Павлов. У меня сложилось впечатление, что он был не очень-то в курсе проекта нового Союзного договора.