Кроме того, вышло указание о прекращении выдачи наличных денег коммерческим структурам и о временном прекращении продажи валюты гражданам, выезжающим за рубеж по личным делам. Всё это припомнят В. В. Геращенко после 21 августа.
Щербаков В. И.: «Утром меня вызывал Янаев, с которым я наговорился по самые уши. Единственный раз я побывал и на заседании ГКЧП, где сказал участникам заседания: “В нашей истории был единственный, но аналогичный сегодняшней ситуации случай, когда Витте перед Русско-японской войной решился сказать царю, что нам не то что воевать, России готовиться к войне не на что! Могу только повторить это же: всё, что вы написали в обращении к народу как обещание и программу действий, обеспечить ресурсами невозможно! И даже разговаривать на эту тему бессмысленно”.
Щербаков В. И.:В показаниях министра обороны Д. Т. Язова, конспект которых мне показал после выхода из тюрьмы В. С. Павлов, прочитал, что Дмитрий Тимофеевич понял, что из их затеи ничего не получится после выступления Щербакова.
После встречи с Янаевым я ввёл в курс дела Валентина и сказал, что ничего из того, что требуют от меня ГКЧП я делать не буду. Ни вводить твёрдые цены на продовольствие и детскую одежду, ни снижение цен на бензин, ни тем более закрытие оппозиционных газет, программ радио и телевидения».
В пять вечера прошла трансляция пресс-конференции ГКЧП. Павлов, как известно, на неё не пришёл… Янаев голосом, лишённым эмоций, прочитал что-то по бумажке. Он заметно нервничал, все телеканалы сделали акцент на его трясущихся руках, хотя он старался подавить эмоции. Одновременно главный «диктатор» боролся с внезапно прорезавшимся насморком, что делало его особенно трагикомичным. Ответы участников на конкретные вопросы журналистов были лишены содержания, общие слова лишь усиливали впечатление, что у них нет ни оперативного плана, ни программы действий. Ответственность за всё исподволь перекладывалась на Верховный Совет и Съезд народных депутатов, но их только ещё пообещали созвать. Впоследствии Лукьянов признавал: созвать сессию было невозможно даже технически: для дееспособности ей необходим был рабочий кворум в 2/3 от списочного состава депутатов. А эти две трети собрать не получилось без представителей тех шести республик, что объявили о своей независимости от СССР.
Впрочем, во время войны Сталин за несколько дней собрал Собор Православной церкви для выбора нового патриарха. Иерархов свозили со всей страны на военных самолётах.
Ответ «чрезвычайной» невнятице между тем уже прозвучал: взобравшись на танк перед зданием Верховного Совета РСФСР, известным с тех пор, как Белый дом, Борис Ельцин (почему-то не арестованный злобными «путчистами») зачитал своё обращение «К гражданам России». В нём он назвал происходящее «правым реакционным антиконституционным переворотом», декларировал приверженность возглавляемой им Российской Федерации новому Союзному договору, объявил ГКЧП незаконным, а все его решения и распоряжения не имеющими силу на территории РСФСР и призвал к бессрочной всеобщей политической стачке.