Плохо вышло со стороны Телешева, который тоже зачем-то приплелся. Председатель предложил почтить старейшего у нас гражданина - племянника Ленина - и назвал имя, похожее на Телешева. Имя так было похоже, что Телешев встал и принял на себя аплодисменты. А после того разобрался и, сконфуженный, уехал домой.

Я не решился выступать со своими финтифлюшками и, наверно, хорошо сделал.

Месяц кончился снегом.

Декабрь

Декабрь

1 Декабря. Пороша, наконец-то, пришла и сейчас снег летит. Шильдкред сказал: - Не могу быть с коммунистами: делаю все, как советский гражданин, но быть коммунистом не могу: я в Бога верую. -А разве нельзя быть и коммунистом, и в Бога веровать? - Нельзя: у них делается все «научно» и сомнение исключено, а христианство есть выход из личных мучительных сомнений: «верую, Господи, помоги моему неверию».

Разве нельзя свое личное дело понимать как исполнение воли Божьей: утвердиться в своем таланте и принести дары Богу - разве не сказано об этом в притче о талантах? - Конечно, можно, только на Суде будут разбирать

373

твои дары и назначать цену им, считая твое золото не по весу, а по самой вере твоей.

Надо просить не любви к врагам, а понимания врагов, какие враги свои и какие Божьи, и, поняв, просить силы бороться с врагами Божьими и любить врагов своих личных.

Надо установиться в себе по своему гению и сказать ясно: ты гений, единственный в мире и неповторимый. Утвердив в себе своего личного гения, во-первых, надо это сделать тайной, образующей личность, и, во-вторых, немедленно признать какого-то своего гения в каждом человеке. После того надо искать выражения своего гения, понимая, что и каждый тоже стремится к выражению своего гения.

2 Декабря. Утром в темноте дождь, но на крышах что-то белеется.

Женщина пришла от генерала и спросила. - Вы слышали? Ей ответили: - Нет. И она: - Не слыхали? Ну, так я не буду рассказывать. И как же она правильно поступила. Даже и это передают шепотом друг другу, что вот одна женщина была у одного генерала и узнала от него потрясающую новость, и когда после того к ней обратились с вопросом: - Какая это новость? - она ответила словами: - А разве вы не знаете? - Нет. - Ну, так я не скажу. - Что же это может быть, -старались догадаться передающие о визите женщины к генералу. И сами отвечали: - А разве война? И опять сами же: - Да нет, какая теперь война. Разве... Догадка осталась невысказанной и высказать ее невозможно, потому что она бесформенна и чувство это логически не может быть выражено. Это чувство последней надежды на что-нибудь вроде «да минует меня чаша сия».