Еще был секретарь начальника охоты Кузнецова Холостов.
Вечером приходила Галина сказать, что Лева грозится покончить с собой. Постараюсь помочь. Как бы там ни было, но Леву после Ляли я люблю больше всех. Возможно, что если все с себя счистить, то и Ефросинию Павловну я тоже люблю, но это не то, что Леву: я Левой болею, как мать, и тут даже эгоизм отчасти: душа Левы в своей основе точно такая же, как моя, только без таланта и образующего талант поведения.
Завтра пойду в «Сов. писатель» и после 6 веч. зайду к Леве. Попросил Махова завтра прислать к нему психиатра.
Тружусь выписать место, соединяющее вступительную часть книги (V3) с основной (2/3), в которой кульминационным пунктом, мне думается, будет Водяная крыса (солнце в глазу).
Дым из городских труб распределяет красоту в городе (ночью дыма не видно, а разноцветные лампочки в большом доме то покажутся, то спрячутся - это дым, или на вечерней заре огни горят и померкнут - это дым, и т. д.).
Кому легче жить: коту или кошке. Каждый скажет - коту. А поглядишь весной на кота, какой он приходит изодранный, с рваными ушами. Сколько раз тоже приходилось видеть, как где-нибудь на пятом этаже на крыше свернутся коты клубком и валятся вниз на камни. Какой
тут - легче! Нет, конечно, труднее, опасней, но когда мы говорим «легче!», мы думаем о том, что коту даже и драка, даже и опасность в охоту, а кошке даже любовь в неволю: посмотреть только, послушать, как она орет, как стонет и жалуется, когда, выгнув спину, стоит под котом.
Жизнь, какая бы она ни была трудная, но одному полу она в охоту, другому в неволю, одному хочется жить, другому жить надо.
Все искусство наше рождается из нашего Хочется, и все воспитание детей и связанные с ним государственные обязанности определяются женским бременем Надо.
Мораль - это творчество женщины, и если мужчина ее начинает творить - собственное творчество его погибает (Гоголь, Толстой).
С какой-то отдаленнейшей точки зрения человеческий род на земле похож на длинный фитиль, зажженный, чтобы взорвать земной шар и превратить его в небольшое солнце. Фитиль горит, после него остается зола - это наши покойники, наше прошлое, движение искры вперед - это наше настоящее, а будущий мир - это мы все, обращенные в солнце.
В «Советском писателе» уговорился об «Избранном» (ред. Левин) и о томике новых вещей в 4 листа.
Вечером к Леве, играл в семье в подкидного дурака, остался дураком и почти понял, что супруги валяют со мною дурака. Нет никакого сомнения в том, что Лева устал, разбит, но «самоубийство» -это психическая симуляция, чтобы привести меня в состояние готовности им помочь.