Пятница: Еремин после обеда, с 5-9 заверить справки. Позвонить в 11 д. Лоцманову о конце Апреля. Доверенность Map. Вас. на книги у Чагина, она же в Литфонд бумагу и одеяло; Рукопись Платонова. Разговор с Сурковым.

Книги об Армении.

Барютиным телеграмма: Уезжаем Дунино вернусь 25-го Апреля вас перевозить.

Воскресенье: Map. Вас. в Ховрино насчет картошки.

11 Апреля. Солнце, мороз и ветер. Ходил в студию, выправил анкету на вторые 25%.

Пробовал войти в работу, раскрывая себе свою вечную спутницу, мысль о Надо и Хочется.

Напросился на воскресенье Перцов. Ничего как-то не ждешь от этих разговоров хорошего. Вот в Николе Новокузнецком, Ляля рассказывала, поп очень сытый и коренастый устроил в церкви лесенку и над лесенкой кафедру

475

и залезает сам по лесенке и говорит. – Сытый, – сказала Ляля, – коренастый, и благодаря этому сохранил способность и охоту говорить проповедь. – Так вот это же и у нас в литературе, хотят чиновники разделить писателей на три класса: первый – немногие совершенно сытые, второй вроде меня – средние и третий – голодные. Через сто лет поймут, почему писатели наиболее ревностные <4 слова вымарано> были и наиболее сытыми.

Странно, что я не могу побороть в себе и неприязни к политикам, и в то же время приятности, если меня кто-либо из них похвалит. И тоже ловлю себя иногда на приятном чувстве, когда воображаю, что меня куда-то позовут и там признают. Чуть только подумаешь холодно, и все это исчезнет, как дым, но... это подлое во мне все-таки есть и действует тайно и, несомненно, составляет одну из сил, образующих борьбу человека за первенство. Эта подлость есть, наверно, и у святых и тоже у них действует где-то под лостью (что это – лость?).

Итак, под лостью, а сверх лости у меня все-таки есть вера в Слово. Только благодаря этой вере я мог заняться такой расстановкой агрегатов моей души, чтобы направить бормотание своего ручья в Океан (т. е. Слово).

Если я приеду на мою родину в Елец как знаменитость, мне покажут достижения агротехники, каких и не снилось моей матери. Но если я потребую, чтобы мне показали мою родную деревню, то я увижу, что за 30 лет она вконец разорилась. И так во всем мы живем напоказ, и война, единственное наше достижение, выходит теперь, тоже была не для нас и тоже напоказ. На родине моей личной и на твоей родине, мой друг, ничего нет, но вся наша родина славится и величится. <3ачеркнуто: Так все, как небо, раскинулось над пустым Ничего. Другими словами, у нас нет личности.>

Нет писателей, и есть большая литература!

476