Хозяева, напротив, выставили четырёх форвардов со Стрельцовым в качестве «наконечника копья», если использовать более позднее выражение. Однако Щербаков был пассивен, что, к сожалению, показалось неудивительным не одному Н. П. Симоняну. Гершкович (которому к тому времени после долгих проволочек разрешили выступать за автозаводцев) и талантливый нападающий Паис старались, «но в ритм, привычный для торпедовской машины, — как выразился тот же Н. П. Симонян, — никак не попадали — каждый тянул в свою сторону».

И, получается, вновь Эдуард Анатольевич остался один. К тому же его сторожили — по обыкновению — двое. Опять же травму получил в матче за сборную, месяц не играл. Причём заменили его по этой травме на 47-й минуте поединка с «Динамо», состоявшегося 5 августа. А это значит: серьёзное повреждение получено как раз в указанной встрече с поляками 4-го числа. С «Динамо» он вышел на следующий день (!) — играть и помочь, как и обещал, Валентину Козьмичу. Причём даже во втором тайме попробовал побегать (почему и замена произошла через минуту после перерыва) — затем всё, плохи дела, надолго.

Вот так, судите сами, он себя берёг, так ленился, так недорабатывал.

Зато теперь, 20 сентября, Эдуард Анатольевич во втором тайме невероятными усилиями вдохновил, казалось бы, куда более молодых партнёров на штурм. Выходил на ударную позицию из глубины, пасовал, желая получить мяч обратно. А ребята сами пытались продолжить наступление и заигрывались. Матч закончился нулевой ничьей.

Ответная встреча прошла 4 октября. Немцы, старательно отзащищавшиеся в Москве, дома сразу же «показали зубы». И Кавазашвили выручил после удара Ирмшера, и преобразившийся Ренч отправил мяч головой в крестовину, и Хоффман не использовал реальный шанс открыть счёт. Однако долго так продолжаться не могло. Стрельцов на 24-й минуте выдал пас на Щербакова. Владимир не попал в ворота из выгоднейшего положения. Но, как говорится, напугали хозяев.

Ну а вторая половина стала бенефисом главной советской звезды. Журналист из ГДР Рихард Клейн, превосходно, кстати, владеющий русским языком, констатировал: «Нам показалось, что в условиях непогоды решающее слово останется не за техникой. Тем не менее мы ошиблись в предположениях. Советский нападающий Стрельцов сумел доказать, что класс остаётся классом при любых условиях». Прежде чем перейти к описанию потрясающего стрельцовского гола, посмотрим, что ему предшествовало. А. Т. Вартанян последовательно рассказал сначала об ударе Стрельцова головой в верхний угол, который мастерски отразил Крой, а затем и о голе, забитом на 60-й минуте после сольного прохода по центру. Польский арбитр Банасюк взятие ворот не засчитал. Однако Эдуард явно поймал кураж. «Тут же, — писал А. Т. Вартанян, — разрушив защитные ресурсы “Мотора” на фланге, обыграл бросившегося в ноги Кроя и с острого угла послал мяч в ворота. В последнее мгновение защитник сумел его обезвредить». А дальше последовал победный мяч. Снова обращусь к Рихарду Клейну: «Дело было так. Мяч попал к Щербакову, который не расстался с ним, хотя вёл борьбу с двумя защитниками, пока не увидел открывшегося Стрельцова. Тот, получив передачу справа, подрезал мяч, защитник проскочил мимо, а Стрельцов, не дав мячу опуститься, точно пробил». И хотя шла всего-то 67-я минута, констатирует Клейн, «не осталось никаких шансов, чтобы успешно закончить домашний матч». Клейн видит то, что не всякий разглядит: «Временами казалось, что “Мотор” играет на выезде. Футболисты ошибались чаще обычного, нервничали». Забить чуть не за полчаса два мяча теоретически возможно. Но после шедевра, сотворённого на 67-й минуте, у волевых немцев произошёл, на мой взгляд, психологический надлом. Потому как в оставшееся время забить могли только советские игроки. Однако Паис не использовал выход с глазу на глаз с Кроем, получив отменный пас от Эдуарда Анатольевича.