Ю. Л.: А давайте моих ребят пригласим.
Ю. Л.:– Дамы и господа, Юра пришел не один, он притащил с собой команду музыкантов.
Ю. Л.: Мне нравится играть с хорошими музыкантами. Вообще, тяжело играть с абсолютниками, ты знаешь. Их все время ломает, у них там гитара не так строит, нотки все не те.
Ю. Л.:– Ты знаешь, потому что им плохо – раз, а во-вторых, пьющие они.
Ю. Л.: Пьющие абсолютники. От того они и пьющие, что ноты кривые.
Ю. Л.:– А ты же, по-моему, поступал в ГИТИС или нет? В кино играл, я помню, в «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты».
Ю. Л.: Это разные истории – ГИТИС и кино.
Ю. Л.:– Давай с кино. Кого ты играл?
Ю. Л.: Когда решили снять первую у нас рок-оперу, вдруг выяснили, что снимать ее никто не умеет. Володя Грамматиков, который был тогда режиссером этого фильма, взял пластинку Рыбникова, раздал ее артистам. Вдруг выяснилось, что артисты начинают играть сыгранные голосом роли. Понимаешь, да, если там злодей поет, и вдруг артист выходит и начинает еще изображать злодея, то получается масло масляное. И тогда они говорят: «Давайте перепоют нормальные люди». И он обратился к нам. Мы сами все это спели, и вдруг выяснилось, что мы так спели, что артисты теперь уже попасть не могут. «Давайте тогда вас самих, вы же под себя можете попасть». Вдруг выяснилось, что рожи у нас и так нормальные для негодяев. Там пять негодяев, и пять таких рож у нас и оказалось.
Ю. Л.:– Ты какой-то был пират, кто ты там был?
Ю. Л.: Нет, мы были рейнджеры, злодеи, которые насилуют главную героиню и получают от этого удовольствие. Ну то есть совсем не я по характеру, вообще никак. А второй вопрос у тебя был, ты спросил…
Ю. Л.:– Про ГИТИС.