А. К.: Мы с бабушкой писали. Это было на даче, она записывала, что я там бредил. Песенка начиналась так: «В одной квартире жили котенок и щенок, приятелями были котенок и щенок…»

– И все?

А. К.: Я дальше просто не помню, продолжение песни было.

– Они выросли, и каждый пошел своей дорогой, поезд пошел своей.

А. К.: Котенок и щенок в смысле?

– Ну да.

А. К.: Вполне возможно, да. Другой подхватил и развил, видите. Действительно, да.

– Тогда понесемся в другую сторону – песня «Армагеддон».

А. К.: Это из очень ранних, да, конечно. Это песня, которая была сочинена прямо в момент расцвета студенческого театра МГУ и нашей там работы. И как раз тогда мы были не просто знакомы, а женаты, по-моему, с тобой, да, Ира? Интересно, что у Ирки есть одноклассник, а он собирался скипнуть в Израиль, да, если не ошибаюсь? И я у него стащил русско-еврейский разговорник, потому что мне очень хотелось, чтоб в песне «Армагеддон» прозвучал иврит.

– В результате он не уехал, а уехал ты?

А. К.: Нет, я тоже не уехал. И вот я напихал в нее каких-то идиотских слов. Но потом, когда мы уже на очередной свой юбилей решили эту песню спеть, он сказал: «Я не могу такую чушь петь». Как бы мы все знаем, что там звучат слова «корыто», «чайник», «я пошел» и так далее. И поэтому наша подруга Оля Цыпенюк написала человеческие слова на еврейском языке.

– На иврите.

А. К.: На иврите, да, конечно. А сегодня мы ее сыграем именно в таком виде, и я приглашаю на сцену Иру. Ирина Богушевская.