В начале апреля 1942 года Иван Дмитришин побывал в городе. Прошел возле панорамы, заглянул в тот подвал, у входа в который еще сохранилась яма от неразорвавшейся бомбы — «опилки с песком вместо тротила...».

В подвале жил сторож панорамы. Он сказал, что живописное полотно Рубо осталось на месте — его нельзя трогать, а весь натурный план панорамы снят и, кажется, эвакуирован.

Апрель — месяц цветения крымских садов, буйной зелени на виноградниках, а в душе Дмитришина была мрачная осень. Последние три недели ни одна поисковая группа не могла взять толкового «языка». А командованию необходимо срочно выяснить, где накапливаются резервы врага.

Предстояло отправиться за «языком» в тыл врага.

Собрав бойцов, Дмитришин рассказал о своем замысле:

— Наденем немецкую форму, чтобы легче обмануть врага.

И уже ночью, перебравшись через передний край противника, он вновь сказал своим друзьям:

— Наша задача: собрать побольше данных о расположении свежих резервов противника, вернуться обязательно с контрольным «языком».

У разведчиков был только один союзник — отвага, все остальное было против них, но выполнить задание они должны непременно.

К рассвету им удалось проникнуть за дамбу реки Черная и укрыться в блиндаже бывшего командного пункта морского полка. Этот участок был оставлен в дни декабрьского наступления противника. Вошли в блиндаж, как в родной дом, покинутый в горестное время. Выставили часового в немецкой форме. Глянешь — и не верится, что это наш разведчик.

Стало светать. Запахло фиалками. Много их росло на склонах высоты. Взошло солнце. Как некстати: оно мешало разведчикам оставаться ночными призраками.

Да, здесь, в тылу врага, все было против них, даже солнце. И, кажется, впервые Дмитришин был не рад солнцу. Но какая сила вела их на опасное дело? Что помогало им выполнять поставленную задачу? Ответить можно коротко: веление долга и совести.

В тылу врага разведчик ведет особенно строгий анализ своих поступков и поступков боевых друзей. Здесь все, решительно все под властью единственного контроля — совести. Совесть. Она, как второе зрение, следит за движением твоей души изнутри, она осуждает тебя за робость и тем формирует в тебе характер. Разведчик в поиске сам себе судья и прокурор, ни один свой просчет не оставляет без внимания.

Справа приближался нарастающий гул автомашин и танков. Дмитришин посмотрел в бинокль и сразу отнял его от глаз. Так близко были лица фашистов. Танки неуклюже переваливались с боку на бок, уходили за складки гор, в сторону Севастополя.

Днем двигаться дальше было опасно. Не только гитлеровцы, но и партизаны могли взять на прицел группу солдат в немецкой форме.