«Вам объявляет 1-й Офицерский батальон: кто не с нами, тот против нас. В трехдневный срок предлагаем всем офицерам, находящимся в Ростове, или вступить в ряды армии, или покинуть Ростов». Следовала подпись полковника Борисова.

И вот, к вечеру того же дня не пожелавшие вступить в ряды Добровольческой армии офицеры стали покидать город или глубоко зарываться в свои норы. В ряды армии вступили десятки. Щеголявшие еще вчера по людным улицам Ростова в блестящих погонах, сегодня толпами стали появляться на вокзале без погон и кокард, с отпоротыми от шинели золотыми пуговицами, торопясь покинуть опасную зону. Картина была омерзительная. Так, в течение трех дней были очищены от предателей улицы Ростова.

В Батайске

В 12 верстах к югу от Ростова находилась большая узловая станция Батайск и рядом большое местечко, населенное главным образом железнодорожными служащими и рабочими, почти поголовно настроенными коммунистически. Однако до второй половины января месяца на станции и в местечке было сравнительно спокойно, и там от Добровольческой армии стоял лишь один усиленный караул. Но с января (с середины) положение изменилось: сформированные на Кубани отряды красной гвардии готовились к наступлению на Батайск-Ростов. Одновременно подготовляли и восстание рабочих в Батайске.

В двадцатых числах в Батайск был выслан ударный дивизион Кавказской кавалерийской дивизии в составе 120 человек, которому были приданы 10 пехотных офицеров из 2-го Офицерского батальона. Дивизион помещался в железнодорожном эшелоне. Он выставлял посты на юг, вплоть до станции Каял, нес дозорную службу на станции и в местечке. Командир дивизиона, полковник Ширяев, находился на вокзале и был связан телефоном с Ростовом и постами. Наконец, посту на станции Каял пришлось оставить свой пункт.

29 января на патруль в 9 человек, обходящий Батайск, было сделано нападение местных большевиков. На станции слышали короткую, сильную перестрелку. Высланный туда взвод нашел на месте стычки весь состав патруля лежащим на земле в обезображенном виде от пулевых и штыковых поражений и ударов прикладами. Восемь было убито; девятый тяжело ранен и впоследствии выздоровел. Поиски напавших не дали результатов, но были взяты заложники и предъявлено требование выдать виновников. Убитые были похоронены в Ростове. Похороны были «скромные» и как бы тайные, чтобы «не вызывать эксцессов». Такова была воля донских властей.

На следующий день дивизион обошел штатский человек средних лет с осанкой и манерами военного, но по поведению которого можно было судить, что обходящий – «начальство». Штатский коротко побеседовал с чинами, подбодрил их и обещал прислать поддержку. Оказалось, что это был генерал Марков, назначенный начальником обороны города Ростова с южной стороны. Впечатление он произвел на всех восхитительное.