Около 8 прибыл отряд Неводовского. С 22-го на 23-е он ночевал на хуторе партизан, что верстах в шести севернее Малеевки. Хуторяне встретили их хлебом-солью, называли своими спасителями, накормили всех прекрасно, лошадям дали фуража до отвала и ни за что не захотели взять ни копейки. 23-го с утра двинулись, сразу оцепили деревню Малеевку конницей; помешали попытке удрать, поставили орудия и пулеметы на позицию и послали им ультиматум в двухчасовой срок сдать все оружие, пригрозив открыть огонь химическими снарядами, удавив газами всю деревню (кстати, ни одного химического снаряда у нас нет). В срок все было выполнено, оружие было отобрано, взяты казенные лошади; найдены списки записывавшихся в красную гвардию – кажется, человек 30, – эти доблестные красногвардейцы после записи, получив деньги и прослужив с недельку, дружно все убежали домой; этих горе-красногвардейцев всех крепко перепороли шомполами по принципу унтер-офицерской вдовы. Вой столбом стоял – все клялись больше никогда не записываться. Кормился отряд как хотел от жителей даром – в карательных целях за приверженность к большевизму.
Об автомобилях ни слуху – искровая не получает никакого ответа; злюсь и волнуюсь.
Выставлено охранение, выслана разведка, подчеркнута бдительность – все наготове. Мы находимся уже полностью в полосе военных действий, среди более или менее крупных банд…
Главная масса владимирцев нас приветствовала. Мы обещали им помочь начавшейся у них создаваться самообороне, которой усиленно грозили долгоруковцы, с коими совместно настроены были не мало жителей северо-восточной окраины Владимировки. Вместо уже распавшегося, еще раньше прихода нашего, большевистского комитета вступило во власть прежнее волостное, земское правление. Жителям приказано сдать все оружие, которое потом будет роздано самообороне.
Завтра в 8 часов приказано выслать карательную экспедицию в Фонтан в составе эскадрона с пулеметом и двух легких пушек с конными номерами, без зарядных ящиков.
Сегодня прекрасно выспался на диване, проснулся только около 9, спал как убитый. Экспедиция из-за непереданных своевременно приказаний не выступила, и пришлось вторично делать распоряжения – пойдет в 1.30 второй эскадрон с двумя легкими по-конному орудиями под общей командой ротмистра Двойченко[196].
Утром об автомобилях опять от искровой ничего – что это, вышли, что ли? Но почему не донесли об уходе?
В 14 часов состоялась панихида по четырем убитым офицерам и солдатам на их могиле, было много жителей. Заметили, между прочим, одного старика, который почти всю панихиду плакал.