С Кишинева начался наш поход в 1200 верст до Новочеркасска. В марте, после переправы через Буг, стало морозить и пошел снег, чего мы никак не ожидали. У Вирановского и у меня не было теплого обмундирования. Некоторым спасеньем для нас являлось назначение нас квартирьерами от наших взводов, что позволяло нам быстро добираться до стоянки эскадрона в населенном пункте.

Вскоре наступили теплые дни. В середине похода, перед Бердянском, я был совершенно неожиданно назначен полковником Дроздовским ординарцем к командиру полка, генералу Семенову (моему однокашнику по корпусу). На этой новой должности мне было много легче, чем при несении службы в эскадроне. Моим прямым начальником был оперативный адъютант, капитан П.В. Колпышев[211], который посылал меня с донесениями по разным частям отряда…

В качестве ординарца, при исполнении разных поручений, часто в боевой обстановке, я подвергался большим опасностям, чем находясь в строю. Уже приближаясь к Дону, я узнал, что в отряд поступили еще два кадета, но нам не пришлось с ними встретиться, по-видимому, они попали в артиллерию, где было много молодежи. При продвижении нашего отряда чувствовалось неприязненное отношение к нам населения, и порой случались трагические эпизоды; так, два наших офицера из пехотной части зашли в хутор, чтобы напиться молока, на них напали жители, и один из них был убит. Капитан Колтышев запретил мне удаляться далеко от отряда, что я раньше часто делал и этим подвергал себя опасности нападения.

Наконец мы вошли в Область Войска Донского, где население относилось к нам сочувственно. В конце апреля, в Страстную субботу, наш отряд повел наступление на Ростов. Мне все время приходилось скакать взад и вперед между нашими частями, ведущими бой с красными. Немецкое командование предлагало нам свою помощь против красных, но Дроздовский от нее отказался.

На первый день Святой Пасхи мне было вручено донесение, которое я должен был передать полковнику Руммелю[212] на левом фланге нашей позиции, где наша пехота вела неравный бой с превосходящими силами красноармейцев. Верхом туда проехать было невозможно и я, сняв с себя карабин и шашку, перебежал гать гвоздильного завода, где находился наш штаб, и бегом побежал к нашей цепи и тут был накрыт разорвавшимся вблизи снарядом. Был контужен и легко ранен в правую руку, но все же передал донесение по назначению. В полевом околотке мне перевязали руку и смазали йодом шею, пострадавшую от контузии.

Ввиду неблагоприятно сложившейся обстановки и из опасения быть окруженными, нам пришлось отступить. Мы пошли на Новочеркасск, где я находился на амбулаторном лечении в лазарете. В станице Мечетинской наш отряд присоединился к Добровольческой армии, и этим соединением наше задание было выполнено!