В памяти всплывают эти строки поэта Бориса Олейника, будто бы непосредственно обращенные к судьбе Георгия Свиридова.

Говорить о Свиридове и его музе без стихов просто невозможно. Потому, вероятно, что он не только Музыкант, но и Поэт по своему восприятию мира. Через слияние поэтических и музыкальных образов раскрывает Свиридов прежде всего и более всего свои мысли и чувства. Он ощущает, как бьется, живет в слове мелодия и дает ей зазвучать открыто и свободно...

...Прошло уже около десяти лет и из моей памяти стерлись какие-то детали той давней — единственной — встречи с Георгием Свиридовым. Встречи для меня неожиданно радостной и удивительной. Я что-то спрашивала, а композитор смотрел внимательно, добрыми, мне показалось, иссиня-лучистыми глазами и читал стихи, говорил о музыке и о поэзии, о том, как важно бережно относиться к звуку, не пропустить его в череде других, рассуждал об искусстве русского народа. Свиридов вставал, прохаживался по комнате и опять обращался приветливо, как, вероятно, можно обращаться к хорошему знакомому. Но если первый раз видишь человека юного, неопытного? А Свиридов держался ровно, просто, говорил не торопясь, и каждое его слово было весомым, значительным. Он не просто беседовал, он размышлял, он продолжал работать. Я тогда только поняла, как это возможно ни на секунду не прекращать жить творческой жизнью... Особое ощущение прикосновения не просто к искусству, но к искусству очень большого масштаба осталось от этой встречи...

Георгий Васильевич Свиридов прекрасно знает классическую поэзию, очень тонко разбирается в стихах современных авторов. В безбрежном океане поэзии ему особенно близок, всегда был близок, Александр Блок, с его обостренным ощущением нового, с его пронзительной, обжигающей лирикой, взрывами эмоций, трагическим пафосом, с его обличением-приговором дореволюционной России, с его утверждением — «сотри случайные черты — и ты увидишь: мир прекрасен».

К стихам Блока Свиридов впервые обратился 25-летним юношей незадолго до войны — в 1940 году, а затем вернулся к ним — уже зрелым художником создал «Петербургские песни», «Грустные песни», ораторию «Пять песен о России» и кантату «Ночные облака», цикл песен «Песни безвременья». В каждом из этих сочинений он развивает близкие ему мысли Блока о жизни, соединяя разные его стихи, по-своему их компонуя.

В замечательном цикле «Петербургские песни» для четырех солистов и фортепиано (к которому в некоторых случаях присоединяется то виолончель, то скрипка) восемь разных стихотворений Блока создают ощущение единого повествования о жизни бедноты городских окраин в царской России.