Ирина Сергеевна Тосунян Тени незабытых предков

Ирина Сергеевна Тосунян

Тени незабытых предков

В центре снимка Марина и Жорж Рубисовы (герои следующей книги) Слева – Ашот Маркосян, мой муж, физик, сотрудник Стэнфордского университета. Калифорния, город Напа, январь 2020 год

© И. С. Тосунян, 2023

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2023

Моим родителям Сергею и Арцвик Тосунян посвящаю

Пролог

Пролог

Весь год переписывались с моим дорогим издателем.

«Вы работаете над книгой?» – строго осведомлялся он. Речь шла о продолжении книги «Я! Помню! Чудное! Мгновенье!..» («Алетейя», 2019). «Безбожно "депрессую" и оправданно ленюсь», – кручинилась я. Ну, в самом деле, о каких таких писаниях может идти речь посреди девятибалльных мировых политических катаклизмов и коронавирусных качелей? Тут тако-о-е творится!

– Пора заключать контракт с издателем. Это дисциплинирует! – вынес суровый вердикт издатель.

– Сейчас, вот доделаю пару текстов и… – пытаюсь оттянуть время, а сама себе ремарку кидаю: «Эх, знал бы только, над чем я так «неоправданно ленюсь», совсем бы меня, мягко говоря, не понял…»

А дело в данном случае было в том, что много лет назад, еще в 1996 году, после встречи с младшим сыном Сергея Есенина, Александром Сергеевичем Есениным-Вольпиным, математиком, поэтом, диссидентом, вынужденным по настоятельному предложению советских властей эмигрировать в США в мае 1972 года (текст беседы с ним напечатан в книге «Я! Помню! Чудное! Мгновенье!..»), я отправилась на встречу с его мамой, Надеждой Вольпин. Поэтессой и возлюбленной Сергея Есенина.

А теперь вообразите, каково это: без всяких проволочек, без всякой теории «шести рукопожатий» оказаться знакомой с поэтом Сергеем Есениным лишь через одно-единственное рукопожатие и напрямую вести разговоры с подругой великого поэта и его сыном?

Поговорили мы с Надеждой Давыдовной замечательно. А потом… я улетела в Японию, жить и работать, не успев наш разговор даже расшифровать. Преступно затолкала диктофонную кассету на дачный чердак в Красной Пахре и оставила до лучших времен. И о кассете, и о Надежде Вольпин, и о всяких там «рукопожатиях» почти что забыла. Надежда Давыдовна умерла два года спустя в возрасте девяноста восьми лет.