Удивляюсь, переспрашиваю. Да, Розанов.

Говорит загадочно:

– Вам Измайлов сказал? Предлагал? Вы согласились?

– Нет. Я Измайлова не видала и не знаю, о чем вы говорите.

– Так, значит, он еще будет с вами говорить. Не могу вам ничего объяснить по телефону. Только очень прошу – непременно соглашайтесь. Если вы не пойдете, я тоже не пойду.

– Господи, да в чем же дело?

– Он все объяснит. По телефону нельзя.

Аппарат щелкает. Нас разъединили.

Очень все это неожиданно и странно. С В.В. Розановым я встречалась редко. С Измайловым тоже. Сочетание Розанова с Измайловым тоже показалось мне не из обычных. В чем же дело? И почему Розанов не пойдет куда-то, если я не пойду?

Позвонила в редакцию «Биржевых ведомостей», где работал Измайлов. Оказалось слишком рано, и в редакции еще никого не было.

Но ждать пришлось не долго. Часа через два он сам позвонил.

– Предстоит одно очень интересное знакомство… К сожалению, лишен возможности сказать по телефону… Может быть, вы догадаетесь?

Я решительно ни о чем догадаться не могла. Сговорились, что он заедет и все объяснит.

Приехал.

– Неужели не поняли, о ком речь идет?

Измайлов – худой, черный, в черных очках, весь точно чернилами нарисованный, голос глухой. Даже жутко стало.

Измайлов вообще был человек жутковатый: жил на Смоленском кладбище, где отец его был когда-то священником, занимался чернокнижием, любил рассказывать колдовские истории, знал привороты и заклинания, и сам, худой, бледный, черный, с ярко-красной полоской узкого рта, похож был на вурдалака.

– Так и не понимаете? – усмехался он. – Разве не знаете, о ком нельзя по телефону говорить?

– Об императоре Вильгельме, что ли?

Измайлов посмотрел через свои черные очки на обе двери моего кабинета, потом, поверх очков, на меня.