Картина дикая. Не то взломщик, не то обыск делает.

Я так за него сконфузилась, что первым движением было спрятаться за портьеру. Но не успела я двинуться, как он, на мгновение оторвавшись от чтения какого-то письма, быстро скользнул по мне глазами и деловито сказал:

– Подождите минуточку.

Выходило так, что я влезла не вовремя и мешаю человеку дело делать.

– Очень интересно! – продолжал он. – Вы мне это письмо непременно должны подарить. Очень интересно. Оно мне пригодится. Я никак не ожидал, что он может так писать. Ну на что оно вам? Все равно потеряете.

– А что это за письмо? – робко полюбопытствовала я.

– От Кони, – отвечал он, складывая бумагу и запихивая ее в свою записную книжку.

«Нужно ему сказать, что это безобразие, хулиганство… Залез в чужой стол…» – думала я, но никак не могла начать. Он действовал так спокойно и уверенно, что мне начинало казаться, что, может быть, это так и полагается. Уж очень все это было невероятно: и то, что в стол залез, и то, что ничуть не смущен. Словом, я, что называется, оторопела. А он, должно быть, действительно считал свой поступок вполне естественным.

– Слушайте, – сказал он, поднимаясь. – Чай пить мне у вас некогда (точно я предлагала!), а пришел я к вам по просьбе Репина. Он просил непременно как можно скорее привезти вас к нему в Куоккалу[141]. Хочет писать ваш портрет. Сегодня уж поздно, а завтра я заеду утром. Будьте готовы. Ну, до свиданья. Спасибо за письмо.

Согнулся жгутом, поцеловал мне руку и вышел. Я долго сидела за столом, пожимала плечами, смеялась, негодовала, проверяла, какие именно письма побывали у него в руках, злилась, снова смеялась – словом, переживаний хватило на весь вечер. Даже справлялась по телефону у своих друзей – «бывает ли вообще такое на свете», и что это, собственно говоря, такое, и к какой категории явлений следует это отнести. Мне отвечали:

– Ах! Ах!

– Быть не может!

– Вы, верно, что-нибудь не так рассказываете.

– Хамство потрясающее!

– Не банально!

– Воображаю, как вы рассердились!

– Надеюсь, вы его сумели поставить на место?

– Вы его, конечно, отчитали?

– Ну конечно, – отвечала я. – Мне даже неприятно вспомнить, что я так вышла из себя.

* * *