Время Павла I (1796–1801)

Время Павла I (1796–1801)

Лишь с недавнего времени личность и судьба императора Павла получили надлежащее освещение в исторической литературе. Кроме старого, но не стареющего труда Д. Ф. Кобеко «Цесаревич Павел Петрович» мы имеем теперь для общего ознакомления с царствованием Павла труды Е. С. Шумигорского («Императрица Мария Федоровна», «Е. И. Нелидова» и «Император Павел I»), в которых господствует благожелательное отношение к Павлу, и затем монографии Н. К. Шильдера («Император Павел» и «Император Александр I») с тенденцией против Павла. Кроме того, ценны по материалам и по изложению отдельных сторон павловского времени: Панчулидзев. «История кавалергардов», т. II; Брикнер. «Смерть Павла I» и сборник «Цареубийство 11 марта 1801 года» (СПб., 1907). В самое последнее время (1916) вышел обстоятельный труд профессора М. В. Клочкова «Очерки правительственной деятельности времени императора Павла I», в котором сделана попытка научного изучения внутреннего управления России при Павле. С освобождением Павловской эпохи от условий государственной тайны наука получает возможность не только изучить причины странностей этого государя и обстоятельств его смерти, но и понять его психологию и истинные мотивы возмущения против него.

Личность и внутренняя деятельность императора Павла I. Наследовавший императрице Екатерине ее сын Павел Петрович вступил на престол 6 ноября 1796 г., уже 42 лет от роду, пережив много тяжелых минут в своей жизни и испортив свой характер под влиянием холодных, неискренних и даже враждебных отношений, существовавших между ним и его матерью. Императрица Екатерина не только не любила своего сына, но даже подозрительно относилась к нему, так как не могла не видеть в нем претендента на власть, перешедшую к ней помимо Павла, от его отца, Петра III. Конечно, благодаря этой подозрительности, она держала Павла вдали от дел, не допуская его ни к участию в своем Совете и в администрации, ни к командованию войсками. Отсутствие любви к сыну вызывало в Екатерине небрежность в обращении с ним; такая же небрежность усвоена была и всеми любимцами императрицы. Павел был в открытой опале при дворе и не был гарантирован даже от дерзостей со стороны придворных его матери.

Понятно, как должно было все это угнетать и раздражать самолюбивого Павла, который, при всей своей вынужденной сдержанности, не мог не понимать, что право на его стороне, что унижения и оскорбления, которым он подвергался, составляют не просто дерзость и невежливость, а преступление. Чувство личной обиды соединялось у Павла и с чувством обиды за своего отца Петра III: судьба Петра оставалась ему в точности неизвестна до самой смерти Екатерины (когда он узнал, что смерть Петра III была случайной и что Екатерина в ней нисколько не повинна); не был в точности известен ему и характер Петра III. Отношение Павла к матери поэтому было очень сложно и не могло быть беспристрастно.