Одолевая всяческое сопротивление, Госплан подготовил проект постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР о развитии промыслов на селе. Проект рассматривали на Политбюро. Обсуждение прошло хорошо, но при доработке проекта в Совмине из него выбросили главное — идею производственной кооперации колхозов и совхозов с промышленными предприятиями. Хотя, как показывал обобщенный Госпланом опыт, эта форма связи села и города могла стать экономически эффективной.

Решением Совмина СССР подсобные промыслы были узаконены лишь в 1977 году.

Вообще конец 1970-х запечатлелся в советской истории как «апофеоз застоя». Что страна остановилась в развитии и катится под уклон, понимали уже все, в том числе люди из высшего руководства. Их растерянность, аппаратные свары — отдельный сюжет в дневниках Черняева, остро переживавшего самораспад системы:

«…Характерна реакция на эту речь [ту самую, в которой Брежнев на пленуме устроил разнос всем и вся. — В. В.], о чем мне рассказал Брутенц со слов Арбатова, одного из авторов речи. Выходим, говорит, толпой из Свердловского зала, рядом оказался Бородин (директор ЗИЛ’а), один из боссов нашей индустрии. Я, говорит, спрашиваю у него: ну, как? Да, красиво. Это вы, наверное, подпустили там красот и убедительности, писатели вы хорошие. Но только мы все это слышали уже не раз. От раза к разу речи все красивее, а дела все хуже и хуже. И это все вслух, в толпе членов ЦК, которые даже не оглянулись, занятые, видимо, такими же мыслями. И еще, рассказывает Арбатов: мы (т. е. он, Цуканов, Александров-Агентов, Загладин, которые тоже участвовали в подготовке речи) всячески старались смягчить остроту, на которой настаивал оратор. Причем острота явно была направлена в адрес Косыгина. Почему надо было смягчать? Конечно, Косыгин ничего уже не может. Но “нам только сейчас не хватает раздрая в верхушке”, тем более что на подхвате выжидают своего часа Шурик Шелепин, Полянский, Демичев, Воронов, а теперь к ним присоединился недовольный, снятый с поста Шелест. И потом: снять Косыгина, значит убрать и его команду. А что толку? Байбаков вроде “не обеспечивает” надлежащей роли Госплана. Но он умный, смелый и знающий человек. Он хоть говорит, не боясь, правду, как она есть. Лучше не найдешь сейчас. Тем более что, кого ни посади на это место, дела не поправишь, потому что не тут корень. В связи с этим рождаются уже легенды: Косыгин, говорят, оставался на приеме (по 50-летию) до самого конца, все время один, и пил, и пил. Шелепин ушел из полупустого зала в окружении “своих”. “Заострение” против Косыгина: конечно, тот ничего уже не смыслит в том, что надо делать и как делать. Но ведь и “сам” тоже ничего не понимает в экономике. В международных делах он поднаторел за эти годы, и это теперь — его любимое занятие. А в экономике — “не представляет, как обеспечить тот перелом, о котором было объявлено на съезде”. И еще “музыкальный момент”, как выражается Бовин. Арбатов говорит: “Мы ему (Брежневу) все время советуем поменьше фигурять перед телевизором. Да и не только ему пора воздерживаться. Ведь его дряхление всем заметно, бросается в глаза”».