При этих словах Тарле нервно схватился за книгу Каутского и, видимо, отыскал указанное место. Для него это было совершенной новостью.

— Таким образом, подтверждается то, что перевод сделан с безграмотного немецкого перевода, и притом с перевода, уже оцененного в литературе. Между тем совершенно несомненно, что книгу Каутского вы читали; вы только не дочитали ее до конца.

И затем я установил сильнейшую зависимость Тарле в тексте его книги от Каутского, неправильность его отношения к Каутскому, неверное изложение многих фактов; остановился на той ошибке о смертной казни, о которой сказал выше, на незнакомстве Тарле с книгой Роджерса (Six Centuries of Work and Wages813), которая могла бы внести очень существенные поправки в его характеристику социального строя Англии XVI века, на незнакомстве и грубых ошибках в истории народонаселения Англии и т. д.

Тарле обрадовался, когда я отметил необыкновенность его нападок на Каутского.

— Вы нападаете на меня как поклонник Каутского… — и допустил явственный намек, что все мое нападение на него есть нападение политическое и именно — марксистское.

Это было приемом нехорошим, даже прямо недобросовестным: Тарле прекрасно знал, что я вовсе не поклонник Каутского и не марксист. К сожалению, я не нашелся и вместо того, чтобы прямо сказать: «Вы прекрасно знаете, что я не поклонник Каутского, и говорите, рассчитывая на неосведомленность аудитории», сказал только:

— Я указываю на факты и просил бы вас опровергнуть их, — чем как бы подтвердил слова Тарле и дал ему возможность еще раз поинсинуировать насчет политической подкладки моих на него нападений.

После моих возражений диспут был объявлен законченным814, и факультет удалился для совещания. Совещался он очень долго, более получаса, и затем вынес резолюцию:

— Удостоен степени магистра большинством 6 голосов против 3.

Как известно, такого рода решения факультета в громадном большинстве случаев принимаются единогласно и без особого удаления в совещательную комнату, — кивками головы. Таким образом, исход диспута определился как скандальный815. Раздалось несколько отдельных хлопков, и все утихло. Аудитория разошлась в подавленном настроении. Диспут продолжался часов 6 подряд и закончился часов в 7 вечера.

Позднее я узнал, что происходило в совещательной комнате. Лучицкий заявил, что он признает защиту удовлетворительной, и высказался за награждение диспутанта искомой степенью. Челпанов, Сонки и Бубнов сразу высказались, что защита была скандальной и степени давать нельзя816. Лучицкий возражал. Другие осторожно, сдержанно заявили, что «все-таки» дать степень нужно. Дашкевич колебался. Обе стороны наседали на него, и, наконец, он подал голос за Тарле, чем после своей уничтожающей оценки его диссертации поставил себя в особенно странное положение. Трубецкой как юрист и не член факультета в заседании и голосовании не участвовал.