Проект этот в печати обыкновенно называется «освобожденческим». Это название не точно: он никогда не подвергался обсуждению ни на пленарных заседаниях какого бы то ни было (петербургского ли, московского ли или другого) Союза освобождения, ни на общих съездах его; он не был напечатан в журнале «Освобождение» как редакционный. Формально он был делом только двух комиссий, не более. Но de facto он, вероятно, правильно отражал тогдашние мнения подавляющего большинства Союза и в этом — не формальном — смысле имел право на свое ходячее название. В качестве именно такого он подвергался сердитым нападкам со стороны социал-демократов.

На одной моей лекции в Москве, на которой я говорил о каком-то общем государственно-правовом вопросе и освобожденческого проекта даже не коснулся, один из моих оппонентов, социал-демократ, подверг его разносу, причем, между прочим, ставил ему в упрек, что он будто бы составлен под сильнейшим влиянием дворянской «Русской правды» Пестеля1033 (которая тогда еще не была напечатана1034, никому из участников двух комиссий не была известна и ни разу ни на одном из заседаний, на которых я, по крайней мере, присутствовал, не упоминалась).

Мне случилось перечитать наш проект лет через 15 после его составления, когда все те впечатления, под которыми он составлялся, изгладились и когда к нему можно было относиться вполне объективно. И позволю себе сказать, несмотря на мое личное деятельное участие в его выработке, что на меня он произвел впечатление работы очень серьезной, очень глубоко продуманной. В зависимости от личных убеждений можно, конечно, к отдельным постановлениям проекта относиться отрицательно; можно его осуждать, с одной стороны, за сохранение монархии, с противоположной — за парламентаризм; можно осуждать за двухпалатность или, наоборот, за демократический характер верхней (как и нижней) палаты, за отсутствие женского голосования или пропорционализма и, наоборот, за всеобщее избирательное право, — но нельзя не признать, что определенная либерально-демократическая система государственного права проведена там последовательно, мотивирована очень серьезно и что весь проект мог служить хорошо выработанной платформой политической партии, рассчитанной не на революционное завоевание, а на вынужденную уступку власти. Я думаю, что для всякого изучающего государственное право прочтение этого проекта и сейчас может быть очень полезно.

Укажу на одно любопытное совпадение. Нижняя палата в нашем проекте была названа государственной думой, верхняя — государственным советом1035. Если последнее название было заимствовано от существовавшего уже тогда учреждения, то первое было придумано Кокошкиным и принято проектом. Затем оно было усвоено правительственным актом, по всей вероятности — независимо от нас, так как никаких следов знакомства с нашим проектом у составителей закона о Государственной думе (ни булыгинского1036, ни виттевского1037) заметить нельзя.