– Манфреди! Где ты, Манфреди? – Федерико потерял в сумерках своего адвоката.
Это не просто адвокат. Друг. У Феллини не может быть просто адвокат. Человек-функция. Все насыщено чувством. Это иногда путает дела. Приходится делать то, что не хочется.
Во мраке проплыл желтый горбун. Он караулил момент весь вечер, но так и не решился подойти. Авантюра ждет подготовленных. Значит, фотограф недостаточно подготовлен, и авантюра не выбрала его. Прошла мимо.
На другой день за нами приходит машина из гаража Беттони, и мы уезжаем из Сабаудии.
Я смотрю на Италию, плывущую за окном машины, и думаю: хорошо, что Сабаудия была. И хорошо, что кончилась.
Так я думаю о своей отшумевшей любви. Хорошо, что она была. И хорошо, что кончилась.
Все, что не имеет перспектив, должно окончиться рано или поздно. Даже человек.
Федерико заехал за нами в отель «Бристоль» в десять часов, хотя была договоренность на семь. Но Клаудия объяснила, что для итальянцев семь и десять – одно и то же. Там даже спектакли начинают позже оттого, что артисты запаздывают.
На Федерико элегантный костюм с синим платком в верхнем кармане. Он в прекрасном настроении, и это замечательно, потому что трудно общаться с человеком, если он чем-то недоволен.
Федерико явно доволен всем: мною, Клаудией, необязательностью нашей встречи и перспективой хорошего ужина.
Мы усаживаемся в длинную машину с шофером и едем в загородный ресторан.
Дорога не близкая, минут сорок. Можно поговорить о том о сем…
– Я не делал в моей жизни никаких усилий, – говорит Федерико. – Я просто ехал от станции к станции, а вокзалы стояли на местах уже готовые.
Он не прокладывал путей. Не строил вокзалы. Просто ехал, и все.
– Может быть, вы пришли с ПОРУЧЕНИЕМ? – догадываюсь я.
– Но каждый человек пришел с Поручением, – возражает Федерико.
Я вспоминаю мою знакомую, которая умерла от водки в молодые годы. Не может быть, чтобы ей было дано ТАКОЕ Поручение… А может быть, многие путаются и садятся не в свои поезда…
– А вы? – Федерико смотрит на меня.
– Мой поезд почему-то всегда заходит в тупик.