И так – началась революция, мой друг, с чем тебя искренно и серьезно поздравляю. Убитые – да не смущают – история перекрашивается в новые цвета только кровью. Завтра ждем событий более ярких и героизма борцов, хотя, конечно, с голыми руками – немного сделаешь».

Горький, участвовавший в демонстрации, вечером 9 января от имени депутации написал воззвание, где подробно изложил действия, предпринятые во избежание кровопролития, и обвинил власти в предумышленном убийстве мирных людей: «А так как Николай Второй был осведомлен о характере рабочего движения и о миролюбивых намерениях его бывших подданных, безвинно убитых солдатами, и, зная это, допустил избиения их, – мы и его обвиняем в убийстве мирных людей, ничем не вызвавших такой меры против них. Вместе с тем мы заявляем, что далее подобный порядок не должен быть терпим, и приглашаем всех граждан России к немедленной, упорной и дружной борьбе с самодержавием».

После этого, 11 января, А.М. был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Но арест его вызвал массовые протесты, и уже 14 февраля, под давлением общественности, А.М. выпустили на свободу. Царское правительство не решилось организовать суд над А.М., и 4 ноября 1905 года дело в отношении его было прекращено.

Революционное движение в стране набирало силу, и 17 октября 1905 года Николай II был вынужден подписать манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», в котором народу были обещаны «незыблемые основы гражданской свободы», а Государственной думе – законодательные права. Большевики объявили это уловкой, попыткой получить передышку, и призывали рабочих к подготовке вооруженного восстания.

Благодаря ослаблению цензуры 27 октября начала выходить первая легальная газета большевиков «Новая жизнь», при том что часть начального капитала для ее организации внес А.М. В редакции газеты 27 ноября 1905 года состоялась первая встреча А.М. с вернувшимся из эмиграции Лениным. Газета, однако, просуществовала недолго – всего вышло 28 номеров – и уже 2 декабря она была закрыта.

Седьмого декабря А.М. выехал в Москву, парализованную всеобщей забастовкой. Его квартира на время стала центром организации уличных боев и напоминала оружейный склад. На улицу его не выпускали грузины-телохранители – члены рабочей боевой дружины: «Вы лучше послужите революции своими произведениями». И все же он, вооружившись двумя «Браунингами», ускользнул на улицу. Из письма А.М. издателю Константину Пятницкому: «Рабочие ведут себя изумительно! Судите сами: на Садово-Каретной за ночь возведено 8 баррикад, великолепные проволочные заграждения – артиллерия действовала шрапнелью. Баррикады за ночь были устроены на Бронных, на Неглинном, Садовой, Смоленском, в районе Грузин – 20 баррикад!»