Полковник Штейфон произвел частную мобилизацию в прифронтовой полосе, что дало полку около 2000 солдат.
Белозерский полк прославился штурмом Чернигова, в котором было захвачено несколько тысяч пленных, много пулеметов и другой военной добычи. В районе Яновки было захвачено 16 орудий. Особенно отличились 9-я и 10-я роты, все солдаты которых были награждены Георгиевскими медалями. Командир 3-го батальона полковник Гаус получил благодарность от генерала Бредова. Тяжело раненный командир 10-й роты поручик Радченко был произведен в следующий чин.
Славный штурм Чернигова был последним победным делом полка. По всему фронту Вооруженных сил Юга России наступили неудачи.
Сдав 4-ю пехотную дивизию генералу Шевченко, полковник Штейфон сдал затем и 13-й пехотный Белозерский полк, будучи назначен начальником штаба генерала Бредова. Полк отступал на Одессу, а затем, в составе отряда генерала Бредова, на север, вдоль реки Днестра, до соприкосновения с польскими войсками. В Польше отряд был интернирован, и полк до августа 1920 года пребывал в лагерях. Затем остатки полка вместе с другими частями отряда были переброшены через Румынию в Крым.
Чтобы представить себе жертвенный путь полка, следует вспомнить, что с момента выхода из Харькова и до начала Бредовского похода через его ряды прошло около 10 тысяч офицеров и солдат. Не столько боевые потери, сколько тиф косил ряды полка… Тиф был тогда союзником красных и жестоким врагом белых.
Б. Штейфон[662] КОМАНДОВАНИЕ БЕЛОЗЕРСКИМ ПОЛКОМ[663]
КОМАНДОВАНИЕ БЕЛОЗЕРСКИМ ПОЛКОМ[663]
КОМАНДОВАНИЕ БЕЛОЗЕРСКИМ ПОЛКОМНа станции Иловайская, в ожидании прибытия Главнокомандующего, меня подозвал генерал Май-Маевский:
– Я знаю, что вы желаете командовать полком. Хотите получить Белозерский полк?
Белозерский полк входил в состав 3-й дивизии, и о нем я, как начальник штаба, имел точное представление. Один из старейших и славных полков Императорской армии, он только лишь возрождался.
Просматривая накануне ведомость боевого состава дивизии, я точно запомнил боевой состав Белозерского полка: 62 штыка!
Эта цифра быстро промелькнула в моей памяти.
– Разрешите, Ваше Превосходительство, подумать?
– Ну подумайте. Даю вам 5 минут на размышление.
За подобный срок я, конечно, ничего не мог «надумать». Я старался лишь прислушаться к тому внутреннему голосу, который в трудные минуты нашей жизни подсказывает нам то или иное решение.
Через две минуты генерал Май-Маевский снова подозвал меня: