В период нахождения перед Грайвороном посетил полк командующий армией. Получив донесение о его приезде, я немедленно явился генералу Май-Маевскому. Он принял меня в своем вагоне.

Несмотря на ранний час (было около 6 часов утра), на столе стояла почти пустая бутылка вина. Во время доклада и последующего разговора Май-Маевский прикончил и остатки. Вначале командующий слушал меня внимательно и задавал вопросы, ясно свидетельствовавшие, что его голова работает вполне хорошо. Через полчаса, под влиянием вина и жары, он стал все более и более сдавать.

Несколько раз входил в купе, в котором мы сидели, адъютант генерала Май-Маевского – Макаров[669]. Прежде всего его взгляд останавливался на бутылке. Видя ее пустой, он порывался заменить ее новой, однако генерал, по-видимому, несколько меня стеснялся и выпроваживал своего адъютанта небрежным движением руки.

При появлении Макарова я всякий раз прекращал свой доклад и выжидал его ухода. Командующий это заметил, и, когда адъютант вошел в купе в третий раз, Май сказал:

– Пошел вон!

Сказал таким тоном, что не оставалось сомнений в привычной обиходности этой фразы…

После доклада был обход позиций ближайшего батальона. Я видел, с каким трудом двигался генерал Май-Маевский. Он запыхался, как-то прихрамывал и явно изнемогал. Неумеренное потребление алкоголя приносило свои результаты.

Мы обошли участок лишь одного или двух взводов. Дальше командующий идти уже не мог и вернулся в свой вагон совсем измученным. Он грузно опустился на стул и стал жадно пить вино, принесенное Макаровым.

Мне было искренно жаль генерала. Он явно пропивал и свой ум, и здоровье, и незаурядные способности.

В этот момент я видел в нем лишь больного человека:

– Ваше Превосходительство, вы лучше легли бы и отдохнули.

Май не обиделся на такое нарушение дисциплины, грустно улыбнулся и как-то безнадежно махнул рукой:

– Стал слабеть. Сам чувствую, что машина портится.

Я откланялся и вышел. На перроне меня нагнал Макаров:

– Господин полковник, нельзя ли устроить завтрак для командарма, он еще ничего не ел.

Убежденный, что инициатива завтрака исходит от Макарова, я холодно ответил, заявив, что у меня нет никаких запасов.

И действительно, в штабе не было ни вина, ни закусок. Макаров ушел. Через две минуты он снова подошел ко мне:

– Командарм просит вас не стесняться и дать что у вас найдется. Хотя бы картошку. Вино и водка у нас есть.

После этих слов мне оставалось только исполнить желание командующего армией.

Через час был подан завтрак – чай, вареные яйца, яичница, картофель. В полном смысле походный завтрак.