Тот переход оставил неизгладимое впечатление. Конечно, очаровала морская стихия, романтика морской службы. Еще большее впечатление осталось от той стороны жизни, которая не входила «в программу обучения» и вообще была неведома юному князю. И через много лет он помнил бытовые подробности во всех деталях.

Во-первых, оказалось, что на корабле не было не только ванны, но и душа. Выросший в мире утонченности и роскоши, Кирилл не сразу узнал, как можно существовать по-другому. Сначала выручала дорогая французская парфюмерия, которую перевозил в несметных количествах. Затем пообвык, стал «ходить на помывку со всеми» или просто купаться в море.

Еще большим потрясением стало приобщение «к простому русскому языку». Князь вообще еще не очень хорошо владел русским, а тут услышал такое цветистое разнообразие, что дух захватило. Через много лет вспоминал: «Поток непристойностей извергался с утра до ночи. Человеку, не знающему русский язык, трудно представить себе, что такое русский мат. В своей изощренной грубости ему нет равных. И все это приходилось выслушивать, но, к счастью, я еще многого не понимал, ведь раньше я даже не подозревал о существовании грубых слов».

Во «флорентийском дворце» царила совершенно другая атмосфера. Там обсуждали роли Сары Бернар на сцене «Комеди Франсез», последние произведения Эмиля Золя, постановки опер Рихарда Вагнера и Джузеппе Верди, новейшие экспозиции парижских вернисажей. Михень претендовала за звание самой эрудированной дамы Династии. После воцарения Александра III она постепенно начала претендовать и на роль «первой гранд-дамы Империи». Сделать это было непросто.

Тогда эту позицию прочно удерживала жена председателя Государственного Совета Михаила Николаевича Великая княгиня Ольга Федоровна (урожденная принцесса Цецилия Баденская, 1839–1891). Между двумя дамами разгорелась нешуточная, как бы теперь сказали, «война компромата». Михень «тетю Олю» гостям своего салона представляла склочной и отсталой особой.

Ольга Федоровна в свою очередь тоже не очень церемонилась. Мария Павловна в ее описании представала «похотливой Брунгильдой», «украшающей ветвистыми рогами своего мужа-дурака». По Петербургу стали распространяться сплетни, что Владимир Александрович «неспособный мужчина» и по этой причине не препятствует своей «ненасытной» жене вступать в связь с молодыми офицерами, которых якобы для этих целей сам ей и подбирает. Дискредитирующая борьба двух великосветских дуэлянток вызывала у многих живой интерес.

Фамильные дрязги раздражали и нервировали Александра III и Марию Федоровну. Царь считал, что подобное поведение вообще недопустимо. Однако обуздать темпераментных родственниц был не в силах. Он сам не питал душевного расположения ни к одной, ни к другой. Михень его порой откровенно раздражала и возмущала. Организовала в своем дворце чуть не притон, пускает туда невесть кого, ведет там свободные разговоры обо всем, да еще и устраивает постоянно ночные ужины в обществе артистов и офицеров, и говорят, что все кончается непристойными танцами и чуть ли не оргией. И самое неприятное, что брат Владимир полностью у нее в подчинении.