Все это привело уже к тому, что в настоящее время на работах отсутствует ряд профессий, таких как водопроводчики, отопленцы, экскаваторщики и даже плотники и каменщики.
Учитывая, что в недалеком будущем нужно будет широким фронтом приступить к восстановлению разрушенного жилого фонда и предприятий Ленинграда, поврежденных бомбардировкой с воздуха и артиллерийским обстрелом, и в целях сохранения основных кадров строителей, главным образом квалифицированных рабочих, прошу рассмотреть на комиссии и приравнять строителей, находящихся на котловом питании, к нормам питания, установленным хотя бы для команд МПВО, что дало бы возможность основные кадры строителей сохранить.
Нормы на месяц:
Прошу эти нормативы распространить на следующие организации:
[Подпись]».
19 января 1942 года
19 января 1942 года
Неожиданно повезло. Сегодня получил от наркома поздравление с Новым годом и посылку. В посылке целое состояние: две селедки, грамм двести паюсной икры, граммов триста масла, столько же свиного сала и колбасы, 250 г печенья, две коробки конфет и граммов двести сахару. Жаль, нет сухарей.
Собрались с главным инженером т. Быковым и начальником производства Клебановым позавтракать; приготовили селедку, а хлеба не оказалось, договорились перенести завтрак с селедкой на завтра, сэкономив к этому времени по кусочку хлеба. Попили с большим аппетитом чаю с сахаром и печеньем. Ну и аппетит у меня. Не помню такого с рождения.
Черт знает, последнее время все разговоры что-то переводишь на еду. Чего доброго, превратишься в животное [А. К-й].
Я очень ослабел и сегодня решил не идти домой и остался на заводе на ночлег. Это сэкономит мне немного энергии, и я наконец сумел использовать всю дневную норму моего пайка без мучительной дележки. Кусочек на завтрак, кусочек к обеду и 175 г мне с Таней к ужину. <…> С тех пор как у Тани в 20 числах декабря кончилась крупа и наше мясо, я жил исключительно на воде – хлебаю ее днем, хлебаю вечером и таскаю с супами домой. Таня не хочет понять того, что в этом прогадываю только я, а она получает только дополнение к своему пайку. Она была, есть и будет эгоисткой. <…>
Что же мне остается делать? Отказаться от последней зацепки в жизни и прямо заявить о том, что я дольше не в силах нести тяжкое бремя дележки? Нет! Я на такое не способен. Раз начал, значит, надо тянуть до конца. Если наступит улучшение, то приятно будет вспомнить о своем самопожертвовании, если будет хуже, то тогда обстоятельства покажут, как быть. Авось, найду выход. Мечтаю только об одном – пережить зиму, дожить до мая. <…>