Олег Шпаков
Моя жизнь и арматура
Олег Шпаков
Моя жизнь и арматура
© Олег Шпаков, 2023
© СУПЕР Издательство, 2023
Вместо предисловия
Вместо предисловия
9 мая 1945 года мы проснулись в 4 часа утра от выстрелов и криков за окном. По радио Левитан сообщал об окончании тяжелой войны и поздравлял весь советский народ с долгожданной Победой! Накануне мама, лейтенант административной службы, приехавшая с фронта в краткосрочный отпуск, привезла меня из Загорска, где я жил у дедушки и бабушки, в Москву к своей старшей сестре Евдокии Максимовне, у которой жила моя сестра Нина. Тогда мне было одиннадцать лет, а Нине — десять. После завтрака мы с мамой и Ниной отправились на центральные улицы Москвы, которые были полны народа. Ликование людей невозможно описать, и мы все присоединились к общей радости. Кончились долгие годы напряженных боев и самоотверженного труда, отказа от сытой жизни. Наконец наступил мир! Мама выглядела превосходно — в форменном берете, сапожках, юбке и гимнастерке, на которой был размещен ряд медалей, укрепленных на одной колодке. Среди медалей были «За трудовую доблесть», «За оборону Заполярья» и «За освобождение Киева». На плечах красовались праздничные серебристые офицерские погоны. Увидев блестящего офицера-женщину с детьми, люди бросались обнимать и целовать ее, пытались качать. Мы с сестренкой были очень горды таким вниманием и прониклись чувством необыкновенного счастья.
9 мая 1945 года мы проснулись в 4 часа утра от выстрелов и криков за окном. По радио Левитан сообщал об окончании тяжелой войны и поздравлял весь советский народ с долгожданной Победой! Накануне мама, лейтенант административной службы, приехавшая с фронта в краткосрочный отпуск, привезла меня из Загорска, где я жил у дедушки и бабушки, в Москву к своей старшей сестре Евдокии Максимовне, у которой жила моя сестра Нина. Тогда мне было одиннадцать лет, а Нине — десять. После завтрака мы с мамой и Ниной отправились на центральные улицы Москвы, которые были полны народа. Ликование людей невозможно описать, и мы все присоединились к общей радости. Кончились долгие годы напряженных боев и самоотверженного труда, отказа от сытой жизни. Наконец наступил мир! Мама выглядела превосходно — в форменном берете, сапожках, юбке и гимнастерке, на которой был размещен ряд медалей, укрепленных на одной колодке. Среди медалей были «За трудовую доблесть», «За оборону Заполярья» и «За освобождение Киева». На плечах красовались праздничные серебристые офицерские погоны. Увидев блестящего офицера-женщину с детьми, люди бросались обнимать и целовать ее, пытались качать. Мы с сестренкой были очень горды таким вниманием и прониклись чувством необыкновенного счастья.