Его беспокоило, не остался ли он в прошлом, не отстал ли от бурного течения времени, ведь народилось уже новое поколение его читателей. Примут ли они его? Поймут ли? Почувствуют ли волнение, читая его стихи?

«Меня пугает не столько старость физическая, сколько старость души, — говорил поэт в интервью Владимиру Коркину. — Поэт не может постареть душой. Для него это смерть... Мне кажется, одна из причин неясной тоски, которую мы подчас испытываем во “взрослом” состоянии, — утрата свежести чувств. Душевная усталость, которая приходит с годами, убивает дар удивления и, в конечном счёте, способность к творчеству».

Но вдохновение усталости не знает. Оно легко отрывало поэта от грешной земли, завораживало, одаривало нежданным откровением, новым ощущением красоты, высоты, света. Непостижимая природа этого таинства властно отстраняла политику, государственные заботы, житейские неурядицы, разочарование в людях. Оставалась лишь сама поэзия, всё остальное теряло смысл, которого, быть может, и вовсе не было. Во всём этом была тайна, разгадать которую творцы пытались с начала веков.

Поиски смысла бытия Гамзатова сродни душевным исканиям больших поэтов. Не случайно стихотворение «Таинственность» Расула Гамзатова созвучно пастернаковскому «Во всём мне хочется дойти...».

Раблезианское наслаждение жизнью и суровая, до аскетичности, требовательность к своему творчеству рождали поэзию, которая заглядывала вдаль, увлекала читателя с первых строк и больше не отпускала.

«Быть всегда новым всегда важнее и куда труднее, чем притворяться нестареющим юношей, — говорил поэт. — Это всё равно будет симуляцией, которая так или иначе даст о себе знать и в творчестве».

ГЛАВНЫЙ ТАМАДА СОВЕТСКОГО СОЮЗА

ГЛАВНЫЙ ТАМАДА СОВЕТСКОГО СОЮЗА

Среди множества портретов Расула Гамзатова есть несколько, где он изображён с винным рогом или рюмкой и непременно с доброй улыбкой. Вино — не от пристрастия, просто тосты его стали почти народным фольклором. А улыбка — от радости встречи с друзьями.

Тамада по традиции ведёт стол, но Расулу Гамзатову достаточно было просто сидеть за общим столом, чтобы оказаться в центре внимания. А если он сам брался за дело, то любой стол превращался в праздник юмора и веселья.

Застолья с тамадой Гамзатовым отозвались во множестве воспоминаний. Слова Гамзатова передаются в самых разных вариациях.