Переходим к показаниям Палена и Беннигсена, руководителей заговора, из которых рассказ первого мы имеем только в передаче графа Ланжерона. Показания графа Палена отличаются цинической откровенностью. Пален сообщает, что когда великий князь Александр Павлович потребовал от него клятвенного обещания, что не станут покушаться на жизнь его отца, он дал ему слово, но «не был настолько лишён смысла, чтобы внутренне взять на себя обязательство исполнить вещь невозможную». Тут Пален обличает в себе истого иезуита со знаменитым reservatio mentalis. Он клялся на словах, но внутренне остался свободным от обязательства!

Пален раскрывает адский, приведённый им в исполнение, план усилить общее ожесточение против Павла Петровича, заставив прощённых им офицеров умирать с голоду у ворот Петербурга; сообщает и о том, как нагло обманул своего государя, уверив его, что стоит во главе заговора лишь ввиду своей должности, с целью предать всех, когда дело созреет.

Показания Беннигсена мы имеем в двух редакциях — собственноручное его письмо или, точнее, часть письма к фон Фоку и передачу его слов Ланжероном.

Извлечение из мемуаров графа Беннигсена начинается словами, из которых видно, что выше, в не имеющейся в нашем распоряжении части письма, находилось описание того положения дел, замешательства во всех отраслях правления и всеобщего недовольства, будто бы охватившего «всю нацию», которые и побудили иностранца, ганноверца Беннигсена, рискуя головой, совершить «патриотический» подвиг освобождения «отечества» от тирана... Характер письма Беннигсена уклончивый, с постоянным и неумелым выгораживанием себя и отчасти Павла, и с инсинуацией поведения императрицы Марии Фёдоровны после гибели её царственного супруга. Оба кондотьери, и Пален, и Беннигсен, с одной стороны, решительно главой заговора ставят великого князя Александра, а с другой — изображают совершенное злодейство как патриотический подвиг в древнеримском вкусе, ради спасения отечества и даже всей Европы «от пропасти», куда их ведёт «тиран» и «сумасшедший». Показания Беннигсена особенно важны в той их части, где он, как очевидец, описывает всё происходившее в спальне Павла Петровича.

Что касается рассказа княгини Д. X. Ливен, то это передача наивных впечатлений 15-летней женщины; тут важна характеристика Павла и показание о дружественных сношениях с мужем её, военным министром, графа Палена, который «заезжал ежедневно к нему провести с ним час-другой», причём сама Дарья Христофоровна «оказывалась лишнею» и её «выпроваживали» прочь. Беннигсен Ливенов «тоже навещал, но не особенно часто».