Я смущалась от внимания ко мне и оттого, что вынуждена рассказывать о себе в присутствии Бориса, который слушал нашу беседу с большим интересом.

— А я и не знал это о тебе… — сказал он.

Быть может, желание узнать новое, интерес друг к другу, который мы не потеряли, несмотря на годы, прожитые вместе, и создавало гармонию в нашем браке до последнего мгновения?

Материал обо мне появился в том же номере, в котором журнал поместил скорбную статью «Памяти Бориса Заходера».

Недавно я нашла в его тетрадке неоконченное стихотворение первого года нашей совместной жизни, где Заходер назвал меня «сердце сердца бедного поэта».

Я бы тоже хотела сказать о нем: «Сердце моего сердца».

Если бы посмела.

«У меня нет детей…»

Отдавая «свету» историю нашей жизни, его жизни, я словно прощаюсь с прошлым. И вдруг возникли сомнения: есть факты биографии, которые хочется сберечь, сохранить только для себя. Это те воспоминания, которые жгли его душу до последнего дня. Я не уверена, что Борис захотел бы предать их гласности. Видимо, поэтому я откладывала эту трудную для меня тему до последнего момента. Поразмыслив, решила написать. В его жизни нет ничего, что бросило бы тень на его личность. Просто — неумолимость жизни.

Как-то Борис сказал: «Жаль, у меня нет своего Эккермана… А ведь ты могла бы им быть».

Я возразила, что не справлюсь.

Глубоко сожалею, что была недостаточно подготовлена для такой роли, я робела даже думать об этом. Да и повседневные заботы, желание создать мужу удобства для творчества поглощали меня своей обыденностью.

Начав писать эту книгу, я преодолела сомнения в своих силах, преодолела боязнь. Не мне судить, что из этого вышло. Но я не жалею, что все-таки решилась.

Я любила своего мужа, не подвергала сомнению ни один из его поступков. Вместе с ним я болела не только его физическими болезнями, но принимала близко к сердцу и его душевные страдания. Принимала и понимала его безоговорочно, тем более что встретились мы не на заре нашей жизни, а на середине пути, пройдя оба через тернии и испытания.

Мы оба были ранены. Я — потерей младшего сына. Чувство вины не покидает меня до сих пор. Конечно, я виновата.

Тем легче мне понять боль моего мужа. С ним произошло нечто подобное. Это его драма, может быть, даже трагедия, которая не прошла для него бесследно. Сторонние наблюдатели, возможно, чувствовали некоторую «колкость» характера Заходера, но я знаю, что это совсем не так.

Я прожила жизнь с очень тонким, нежным и любящим человеком. Человеком, обладающим необыкновенным юмором, наделенным высокими моральными качествами. С человеком — редкой одаренности.