Итак, сколько же лет я трудился над книгой? Некоторые из ее персонажей — Питер Крогер, полковник Дмитрий Тарасов — ушли из жизни. Другие получили звание Героя России. Кое-кто из специалистов разведки уверяет меня, что все, даже самые-самые последние, точки в этом документальном исследовании «Они украли бомбу для Советов» уже расставлены.
А я не верю. Не так давно в сугубо закрытом музее российской Службы внешней разведки наткнулся на любопытный стенд. Он, по понятным, наверное, причинам, неподалеку от экспозиции Абеля и Крогеров. Я впился глазами в старые фотографии, сенсационные для меня подписи. Мой экскурсовод — полковник Владимир Иванович — интерес этот подметил по-профессиональному быстро:
— Николай Михайлович, при нашей с вами жизни об этом уже не успеем.
— А когда?
— Да никогда.
Ну уж. А, может, все-таки? Хотя бы для того, чтобы рассказать о еще одной группе гениальных наших разведчиков и их агентах, надо обязательно постараться прожить подольше.
ГЕРОЕВ И ГЕНЕРАЛОВ РАЗВЕДЧИКАМ НЕ ДАВАЛИ
ГЕРОЕВ И ГЕНЕРАЛОВ РАЗВЕДЧИКАМ НЕ ДАВАЛИ
ГЕРОЕВ И ГЕНЕРАЛОВ РАЗВЕДЧИКАМ НЕ ДАВАЛИПолковнику Дмитрию Петровичу Тарасову — за 80. Позади три инфаркта и десятки лет службы во внешней разведке. В истории полковника Абеля Дмитрий Петрович — фигура немаловажная: сначала вызволял разведчика из американской тюрьмы, потом был начальником. Я бы назвал его типичным представителем старой школы. Давность лет не служит для Дмитрия Петровича ни малейшим поводом для раскованности. Даже степенная и медленная речь полна выражений, которые сегодня услышишь редко. Пожалуй, из всех моих встреч именно эта оказалась самой непростой.
Полковнику Дмитрию Петровичу Тарасову — за 80. Позади три инфаркта и десятки лет службы во внешней разведке. В истории полковника Абеля Дмитрий Петрович — фигура немаловажная: сначала вызволял разведчика из американской тюрьмы, потом был начальником. Я бы назвал его типичным представителем старой школы. Давность лет не служит для Дмитрия Петровича ни малейшим поводом для раскованности. Даже степенная и медленная речь полна выражений, которые сегодня услышишь редко. Пожалуй, из всех моих встреч именно эта оказалась самой непростой.
И страшная усталость. Она во всем — в жестах, в манере выражать мысли… Позволю себе маленькое замечание. Люди его профессии изношены чрезвычайно. Груз, который накладывает на плечи Служба, прижимает к земле. Что ж, тем пеннее свидетельства…