Однажды я прямо спросил одного из ближайших многолетних соратников Королева – видного специалиста своего дела и очень хорошего человека Евгения Федоровича Рязанова, к несчастью, ушедшего из жизни в дни, когда писалась эта книга:

– Скажи, Женя, все эти королевские ритуалы, что они – от суеверия?

– Не исключено. Может быть, есть тут что-то и от суеверия. Но это только как довесок. А главное все-таки в другом. Он вообще придает таким вещам, ритуалам, как ты называешь, большое значение. Иначе людей заест непрерывный поток работы. Нужны точки после каких-то промежуточных этапов. И точки пожирнее.

Я думаю, что мой собеседник, человек очень умный, проницательный и к тому же успевший за годы совместной работы хорошо изучить своего шефа, был прав. Не упускал Сергей Павлович никакой возможности использовать что бы то ни было в интересах основного дела своей жизни. Годятся для этого ритуалы – пусть будут ритуалы, давай их сюда!

И в день вывоза на старт гагаринской ракеты все шло по отработанному порядку.

И в то же время каждый, кто присутствовал на выезде, сознавал: эта ракета поднимет в космос человека!

Накануне старта на площадке у подножия уже установленной ракеты выстроились участники предстоящего пуска: стартовая команда, сотрудники конструкторских бюро, люди, готовившие космонавтов. Им представили старшего лейтенанта Гагарина – это, кстати, тоже стало традицией, неукоснительно соблюдаемой во всех последующих полетах людей в космос. Его тепло приветствовали. Желали ему счастливого пути.

Свое ответное слово Гагарин произнес просто, скромно и (что, я думаю, в данных обстоятельствах было труднее всего) на редкость естественно. Всем понравились его слова. В них были и деловитость, и обязывающая людей вера в них, и четко сформулированное представление космонавта о своем «рабочем месте» – в коллективе, а не над ним.

Немного погодя я зашел в домик, где поместили Гагарина и Титова. С ними был Евгений Анатольевич Карпов, уже не как начальник Центра подготовки космонавтов – «врач с административно-командным уклоном», а как нормальный авиационный… нет, уже, пожалуй, не авиационный, а космический врач.

В домике господствовала атмосфера полного отдыха. Магнитофон выдавал негромкую, видимо специально подобранную «спокойно-бодрую» музыку, так сказать, для фиксации хорошего настроения.

Много лет спустя Титов вновь придет в этот домик и растроганно скажет своему спутнику, писателю Владимиру Губареву: «Здесь все сохранено с той поры. Выключатель у лампы, как и восемнадцать лет назад, не работает. И ручки у тумбочки не было…» Да, запомнился космонавту этот домик! Не мог не запомниться.