Поднявшись по нескольким железно-звонким ступенькам к нижней лифтовой площадке, Гагарин снова обернулся к нам, медленно – скафандр все-таки изрядно стеснял его движения – приветственно поднял вверх руки, на несколько секунд замер в этом положении и исчез за дырчатой металлической дверкой в кабине лифта.

Теперь мы увидим его на Земле только после полета. Если, конечно, все пройдет… То есть что значит – если! Обязательно все должно пройти хорошо! Ведь вроде бы все возможные варианты предусмотрены…

Вроде бы!..

После того как Гагарин поднялся к кораблю, стартовая площадка стала пустеть еще более интенсивно.

Последняя, совсем небольшая группа людей – ее отличали красные нарукавные повязки – ушла с площадки после команды «Объявляется готовность пятнадцать минут» и не уехала, как все остальные, в степь, а опустилась под землю, в бункер управления пуском.

Свою красную повязку, на которой расписались на память Королев, Келдыш, Ивановский, а назавтра и Гагарин, я храню бережно по сей день.

Кстати, говоря о командах по громкоговорящей сети, следует иметь в виду, что выдавались эти команды не всегда в строгом соответствии правилам элементарной арифметики. Так, например, команда «Готовность пятнадцать минут» совершенно не обязательно следовала ровно через три часа сорок пять минут после объявления «четырехчасовой готовности». Безусловно, не ранее этого срока! Ну а позднее – сколько угодно… Бывало в некоторых последующих пусках и так, что через некоторое время после, скажем, двухчасовой готовности снова объявлялась – вопреки извечной необратимости хода времени – четырехчасовая… Причина подобных временных зигзагов вряд ли нуждается в объяснениях: да, конечно, это выявлявшиеся в ходе предстартовых проверок «бобики» (а порой и «бобы») заставляли сдвигать график. Впрочем, несмотря на это, часы на стартовой площадке пробегали один за другим в темпе, гораздо более резвом, чем в обычной обстановке.

Но в день пуска первого «Востока» особых сюрпризов не возникало, хотя Королев явно настораживался каждый раз, когда кто-нибудь из отвечавших за последние проверки людей приближался к нему не прогулочным, а деловым шагом. Если все идет по программе, обращаться к Главному конструктору нечего. А если к нему обращаются, значит…

– Ну что там у вас? – нетерпеливо спрашивал Королев.

Но дела шли, в общем, исправно. Единственная небольшая задержка произошла с входным люком корабля. После того как этот люк был закрыт за занявшим свое место Гагариным и были аккуратно, в заданной последовательности затянуты все тридцать прижимавших крышку люка гаек, оказалось, что нет сигнала, свидетельствующего о нормальном закрытии крышки люка. А что такое неплотно закрытая крышка – было всем ясно! Ясно задолго до того, как нарушение герметичности стоило жизни космонавтам Г. Т. Добровольскому, В. Н. Волкову и В. И. Пацаеву – экипажу корабля «Союз-11».