Радисты на местах, зная, что их слушает высокое начальство, стараются, как только могут, скрупулезнейшим образом соблюдать все правила радиообмена. Нудный голос одного из них, трижды вызвав пункт управления и трижды представившись сам, наконец выдал:

– Летчик Михайлов, командир самолета Ил-14, сообщает, что видит объект, идущий к Земле. Как поняли?..

Идущий к Земле! Как это трактовать? Опускается на парашютах – или падает?

С трудом сдерживаясь, СП задает эти естественные вопросы.

Нудный голос отвечает:

– Сейчас запросим. – И через несколько долгих, очень долгих минут появляется в эфире снова:

– Летчик Михайлов, командир «Ил-четырнадцатого», находящегося в районе тридцать километров юго-западнее…

– Да ладно, скажите толком: что он говорит?

– Летчик Михайлов, командир…

– Прекратите болтовню! – сдерживаться далее Королев уже не может. – Отвечайте на вопрос: как снижается корабль? На парашюте?

– На парашюте.

– На одном?

– Сейчас запрошу. – И еще через несколько минут: – На двух.

Общий вздох облегчения. Королев вытирает пот со лба, кратко информирует окружающих о том, каково его мнение о своем радиособеседнике, и садится. Сколько нервных клеток он сейчас потерял – это наука определять еще не умеет. Но ясно, что порядочно.

К сугубому удовлетворению медиков, космонавты с места посадки были сразу же доставлены назад, на космодром, и на целые сутки поступили в полное распоряжение врачей. Правда, это разумное нововведение последовало не в результате настоятельных, уже более чем трехлетних просьб представителей интересов космической физиологии и медицины, а по совсем иным причинам. Ставший традиционным порядок – отлет приземлившихся космонавтов, без возвращения на космодром, прямо в Москву – был нарушен событиями, по своему масштабу превосходившими наши космические дела. Как раз в утро посадки «Восхода» проходил пленум ЦК партии, на котором Н. С. Хрущев (всего несколькими часами ранее звонивший из Пицунды на космодром Королеву) был освобожден от своих постов. В Москве было не до приема космонавтов – последовала команда: ждать.

Ну а пока – не терять же времени зря – космонавты попали в руки врачей совсем свеженькими – и с тех пор это тоже стало традицией или, вернее, обязательным элементом программы каждого космического полета.

Соответственно передвинулось на сутки и заседание Госкомиссии, на котором космонавты докладывали о своей работе.

Собирались теперь уже не на берегу Волги – этот район больше космических финишей у себя не видел, но гостеприимство, оказанное в нем первым нашим космонавтам, начиная с Гагарина, обеспечило ему прочное место в истории космических полетов человека. На сей же раз отчет космонавтов мы слушали в незадолго до этого построенном просторном физкультурном зале на основной площадке космодрома – нынешнем Ленинске.