Тим, стараясь защитить Боба, повернулся к психологу и сказал:

– Я нанял его, чтобы убедиться, что никто не употребляет, оставьте его в покое. И вообще, все так и останется.

Психолог с удивлением посмотрела на Тима и ответил:

– Наверное, вы больны не меньше остальных.

Мне понадобилось три недели, чтобы добиться какого-то сочувствия от психологов, которые постоянно пытались повесить на меня ярлык и понять, кто я… заставить меня признать стыд – вызвать его из-за моей ужасной сущности. Они говорили выгнать Стивена Тайлера и пустить Стивена Талларико.

Мне понадобилось три недели, чтобы добиться какого-то сочувствия от психологов, которые постоянно пытались повесить на меня ярлык и понять, кто я… заставить меня признать стыд – вызвать его из-за моей ужасной сущности. Они говорили выгнать Стивена Тайлера и пустить Стивена Талларико.

Напряжение достигло наивысшей точки. Тогда я закричал: «Алли-блядь-луйя!» Я схватил несколько коробок и выставил их вместе в центре комнаты для пущего агитасьона. Из угла комнаты я принес свой огромный шарф, накинул его на коробки и сказал:

– С этого момента я нарекаю тебя «Саваном гастролей», и мы будем брать его с собой на удачу, чтобы не забывать этот момент, – после этого я схватил стакан с кофе, вылил его в бокал и произнес тост группе. – За ад… чтобы там нам было так же весело, как в дороге до него.

Манипуляции так и не закончились, у нас были личные менеджеры, финансовые менеджеры и специалисты по наркомании. Однажды после инцидента в «Тусоне» и по уши в альбоме Get a Grip они все приперлись ко мне домой (наверное, все эти кретины вышли из клиники Малибу для «Почти нормальных»). Судя по всему, они беспокоились о том, как пишется альбом. Мне сказали: «Слушай, нам кажется, что ты пишешь не так, как раньше. Так что мы решили, что минет пойдет тебе на пользу». Вот они, слова мудрости от всего менеджерского состава Aerosmith.

А я сказал: «Ух ты! Как здорово, ребят. Так это значит, что иногда вы будете и пиво мне давать? А еще, кто из вас собрался мне отсосать? Разве вы не знаете, что один бокал спиртного – это слишком много… а миллион – это недостаточно? Дайте-ка подумать, хочу ли я быть цирковым медведем? Хочу ли так просто сдаться? Нужно ли мне держаться подальше от хороших и поближе к плохим? Или я хочу, чтобы мир воспринимал меня как загадочного темного парня, который получает стихи от дьявола? Хммм, мне надо подумать».

В 1992 году мы с группой записывали Get a Grip. Мы с Джо работали над Fever, и тогда я написал, пожалуй, лучшие стихи за всю жизнь. Я так гордился и считал их такими остроумными, что пошел к группе с широченной улыбкой, и Том сказал: «Что такое? Что ты написал?» И я такой: «Зацените».