Что же написано на знамени «новых русских»? Чтобы разобраться, надо знать, кто их певец, в чем их художественное самовыражение, каковы их представления о прекрасном и безобразном – знать их эстетику. Каждая культура и даже идеологическое течение имеет свое лицо. Когда мы слышим «Степь да степь кругом…», «Выхожу один я на дорогу…» или «Вставай, страна огромная…», для нас ясен эстетический образ «старых русских». Песни 30-х годов несут оптимизм индустриализации. Мелодичные, спокойные песни 60-70-х (нет им числа) – отдых ничего не подозревающего народа после невероятных перегрузок ХХ века.

Какие песни собирали «новых русских», что пели их поэты?

В самом начале перестройки настойчиво звучали песни группы «Наутилус Помпилиус» – довольно талантливого выразителя мироощущения будущих «новых русских». Но, прослушав «Наутилус…», надо было предупреждать детей: это песни, зовущие на гражданскую войну со своими родителями, песни человека, поджигающего свой дом. И эта догадка оправдалась! Но в тех песнях был еще поэтический заряд борьбы, хотя было видно, что борьбы больной – без идеала будущего. Только разрыв с прошлым! Но вот под звуки песен «Помпилиуса» вскормленная КПСС политическая «элита» хладнокровно оглушила страну и начала по-воровски шарить в доме. Но где же песни? Вы слышали, к примеру, «Марш приватизаторов»? Или «Либеральную задорную»? Не слышали… Не до песен было! Новую «элиту», скорее всего, устраивала «классика» сообщества – «Гоп со смыком» и «Мурка».

Ну, нет песен, так появилась литература – тоже важный материал для диагноза. Вот писатель Яркевич. «Огонек» назвал его писателем-93 (а кое-кто даже «двусмысленно» назвал «последним русским писателем»). По словам самого Яркевича, он написал трилогию, аналогичную трилогии Льва Толстого «Детство. Отрочество. Юность». У «нового русского» Яркевича эти части называются: «Как я обосрался», «Как меня не изнасиловали» и «Как я занимался онанизмом». Все эти гадости имеют у Яркевича не только сюжетный, но и метафорический смысл. Разверните «Независимую газету», где О. Давыдов дает такой диагноз в статье «Яркевич как симптом». Как пишет О.Давыдов, во второй части трилогии «выясняется, что маньяком, насилующим мальчиков, оказывается… русская культура». Что же до «юности», то «онанизм в этом тексте – метафора свободного духовного пространства. Он как бы снимает основной (по мнению Яркевича) грех русской культуры: социально-политическую ангажированность, замешанную на агрессии». То есть, опять же главное – тема разрыва с духовным пространством русской культуры, освобождения от нее хотя бы через онанизм.