Высокие травы с бесконечным количеством цветов, с реющими над ними миллионами многоцветных бабочек и снующих под ногами или греющихся на солнце ящериц. Яркое солнце, до изнурения жаркие дни, с целым роем кровожадных насекомых, иногда обращавших в бешеное бегство целые стада рогатого скота и сбивавших в кучи стада овец; мохнатые овчарки зарывались в ямы, чтобы скрыться от зноя и назойливых мух. Мы же, маленькие дети, изнемогающие от жары, тайком ползком залезали в запрещённые баштаны, чтобы утолить свою жажду сочными дынями и арбузами. Всё это было пред-ме- том моих детских увлечений. Вот откуда я попал в город восьмилетним мальчиком»[2].

Эти детские впечатления зародили в художнике любовь к природе и во многом определили в последующие годы его интерес к пейзажной тематике. Долгими зимними вечерами мать художника, Устианэ, рассказывала детям об их предках, и эти рассказы также крепко запечатлелись в памяти художника.

Дед и прадед отца М. Сарьяна были одними из первых поселенцев Нахичевани. Они вели торговлю с Константинополем. В те годы путешествия на парусниках были сопряжены с большим риском. В одной из таких поездок брат прадеда заболел в пути какой-то заразной болезнью, и попутчики выбросили его в море. Прадед художника однажды чуть не погиб: фелюга, на которой он находился, потерпела крушение во время шторма. Он вплавь добрался до берега, где и был найден, наполовину засыпанный песком. После этого случая он отказался вести торговые дела.

У деда Сарьяна были два сына, которым досталось от отца четыреста десятин земли. Старший сын продал половину своей земли, а из оставшейся части выделил своему младшему брату, отцу художника, пятьдесят десятин. Семья была большая — одних детей восемь душ. Мартирос Сергеевич был седьмым. Жили очень скромно. Вся большая семья помещалась в одной избе. Сарьяну было одиннадцать лет, когда умер отец. Заботу о младших братьях и сёстрах взял на себя старший брат — Иван Сергеевич, который был на двадцать лет старше Мартироса.

Ещё при жизни отца Мартирос переехал в город, к брату. Иван Сергеевич обучил мальчика грамоте, а затем поместил его в русское городское четырёхклассное училище, в котором преподавался также и армянский язык[3]. Рисовать М. Сарьян начал уже в школьные годы. «Здесь, в школе, впервые я полюбил рисование; любил рассматривать ученические рисунки и прекрасно раскрашенные географические карты моего брата»[4].

По окончании городского училища (1895) Сарьян работает в конторе по приёму подписки на газеты и журналы. «Здесь я больше занимался зарисовкой посетителей, чем своими обязанностями по службе, за что получал немало выговоров со стороны хозяина. Приятель моего брата, обратив внимание на мою особенную любовь и способности к рисованию, стал советовать во что бы то ни стало отправить меня в Москву учиться»[5].