Но как удалось разведке ГДР разгадать в 23-летнем парне будущего суперагента?

Райнер Рупп отвечает на этот вопрос коротко:

— Это случилось еще в 1968 году. Старшее поколение, возможно, не забыло о молодежных волнениях, потрясших тогда Европу. Я был среди демонстрантов. Однажды после очередной манифестации, сидя с приятелем за кружкой пива, горячо, и уж точно громко, обсуждал грядущую революцию, возможно, и мировую. А когда пришло время расплачиваться с официантом, на первый план вышла проза жизни: мы с другом слишком увлеклись: чтобы расплатиться, не хватает пфеннигов пятьдесят-шестьдесят. И тогда сидевший в углу пивной человек вежливо попросил записать наши ничтожные расходы на его счет и заказал всем еще по кружке. Мы обсуждали с ним приближение революции.

Потом снова встретились. Спорили. Я не соглашался с чересчур радикальными взглядами нового знакомца. Меня, в отличие от него, нельзя назвать твердым приверженцем коммунизма. Но в том, что обществу нужно меняться, мы точно сходились. Это сближение и привело меня в том же 1968-м в школу разведки: наш собеседник оказался офицером Министерства государственной безопасности ГДР. Я не назвал бы это вербовкой. Скорее, произошло некое не полное, однако совпадение политических взглядов. Потом я попал в Брюссель.

— Как же вам повезло. Из ГДР и сразу в НАТО.

— Какое там сразу. Я в Бельгии с 1969-го, а в штаб-квартире НАТО работал с 1977-го. Прошел долгий путь. В 1972 году женился на моей Энн Кристиан (тут прислушивавшаяся к разговору молчаливая «Бирюза» сделала приветственный жест рукой). А в 1977-м меня приняли в политический отдел управления экономики НАТО. Я правильно именую свое место работы? — обратился Рупп к Энн Кристиан, переведя ей название на немецкий.

И та поправила:

— Возможно, не «управление», а «директорат», что в принципе совпадает.

«Бирюза» очень редко вставляла реплики. В основном кивала. Иногда, переводя по просьбе мужа какой-то технический термин с немецкого на английский, задумывалась. Кажется, родной английский она подзабыла.

Но продолжу рассказ о «Топазе».

— Как же вы попали в штаб-квартиру НАТО? — Вот что было мне искренне не понятно. — Повезло?

«Топаз» снова улыбнулся:

— Не в одном везении дело. На это престижное место претендовало еще шестьдесят девять человек. Пришлось пройти собеседования, которые можно приравнять к экзаменам. Видимо, я оказался подготовленным лучше остальных, и НАТО интересовало меня больше, чем других кандидатов. По крайней мере, последнее на двести процентов верно. Меня и жену проверили. Ей было легче: отец Энн Кристиан — майор британской армии, и супругу тоже приняли в одно из управлений НАТО секретаршей. В 1980 году у нас родился ребенок, и ее работа в содружестве со мной на том завершилась. А я вгрызался в заинтересовавшую меня, и не только, как вы понимаете, меня, профессию эксперта, аналитика НАТО.